Анжело. Тебе не верится? Негодяй! Ты что о нас думаешь? Что мы способны отнять у кого-нибудь его заработок? Это, может быть, принято среди так называемых честных людей, а не среди нас. Будь здоров. (Делает вид, что собирается уходить и снова возвращается.) Кое о чем я все-таки должен спросить тебя. Сейчас старый Галотти совсем один прискакал в город. Чего ему нужно?
Пирро. Ничего ему не нужно, просто верховая прогулка. Сегодня вечером в их поместье дочь его выходит замуж за графа Аппиани. Он не может дождаться этой минуты…
Анжело. И скоро поскачет обратно?
Пирро. Так скоро, что застанет тебя здесь, если ты еще задержишься. Но не замышляешь ли ты что-нибудь против него? Берегись. Он такой человек…
Анжело. Как будто я его не знаю! Разве я не служил под его началом? Если бы у него еще было чем поживиться… Когда за ним последуют молодые?
Пирро. Около полудня.
Анжело. Много сопровождающих?
Пирро. Едут в одной карете: мать, дочь и граф. Несколько друзей приедут из Сабионетты как свидетели.
Анжело. А слуги?
Пирро. Только двое, не считая меня, потому что я должен буду ехать впереди верхом.
Анжело. Это хорошо. Еще одно: чья карета? Ваша или графа?
Пирро. Графа.
Анжело. Плохо! У него кроме здоровенного кучера еще и форейтор{75}. Впрочем…
Пирро. Поражаюсь! Чего тебе надо? Стоит ли стараться из-за каких-то украшений, которые могут оказаться на невесте?
Анжело. Стоит постараться из-за самой невесты.
Пирро. И я должен стать соучастником этого преступления?
Анжело. Ты скачешь верхом впереди? Скачи себе и скачи! И ни на что не обращай внимания.
Пирро. Ни в коем случае!
Анжело. Как? Мне показалось, будто ты хочешь разыграть из себя честного малого… Гляди же! Если ты проболтаешься… Пусть только что-нибудь окажется не так, как ты мне рассказал!
Пирро. Но, Анжело, ради всего святого!
Анжело. Делай все, как тебе сказано. (Уходит.)
Пирро. Ах! Протяни только раз дьяволу мизинчик — и ты у него в лапах навеки. Несчастный я!
Явление четвертое
Одоардо и Клавдия Галотти, Пирро.
Одоардо. Что-то она заставляет себя ждать.
Клавдия. Еще минутку, Одоардо! Она огорчится, что не застала тебя.
Одоардо. Мне еще надо повидаться с графом. Едва могу дождаться часа, когда назову его своим сыном. Все в нем восхищает меня, и больше всего решение поселиться в отцовских поместьях.
Клавдия. Сердце мое разрывается, когда подумаю об этом. Неужели мы должны потерять нашу единственную любимую дочь?
Одоардо. Что ты называешь потерять ее? Знать, что она находится в объятиях любви? Не смешивай радости, которую она тебе доставляет, с ее собственным счастьем. Ты способна возродить во мне подозрение, что шум и развлечения света, близость двора, скорее, чем надобность дать нашей дочери пристойное воспитание, побудили тебя остаться с нею в городе — вдали от мужа и отца, который любит вас всем сердцем.
Клавдия. Как ты несправедлив, Одоардо! Но позволь мне сегодня сказать одно лишь в пользу города и двора, которые так ненавистны твоей суровой добродетели. Здесь, только здесь могла соединить любовь тех, кто был создан друг для друга. Только здесь граф мог найти Эмилию и нашел ее.
Одоардо. Я допускаю это. Но, друг мой Клавдия, разве ты права, если даже развязка дела говорит в твою пользу? Хорошо, что это городское воспитание так закончилось. Не надо считать себя мудрым там, где нам только повезло! Хорошо, что этим кончилось! Ну, а теперь созданные друг для друга встретились и пусть направятся туда, куда призывает их невинность и покой. Что нужно здесь графу? Гнуть спину, льстить и ползать да пытаться вытолкать всяких Маринелли, чтобы добиться наконец успеха, в котором он не нуждается? Удостоиться почестей, которые он ни во что не ставит? Пирро!
Пирро. Я здесь.
Одоардо. Отведи мою лошадь к дому графа. Я сейчас там буду, а уж тогда отправлюсь дальше.
Пирро уходит.
Есть ли надобность графу состоять здесь на службе, если там он сам может быть господином? К тому же не забывай, Клавдия, что из-за нашей дочери он окончательно испортит отношения с принцем. Принц ненавидит меня…