Эмилия. О матушка! Значит, я могла показаться совсем смешной из-за своих страхов. Так пусть же мой милый Аппиани ничего об этом и не знает! Он бы счел меня более тщеславной, чем добродетельной! Но вот и он сам идет сюда, это его походка.
Явление седьмое
Те же и граф Аппиани.
Аппиани(входит в задумчивости с опущенными глазами, не замечая Эмилии, пока она сама не бросается ему навстречу). Ах, моя дорогая! Я не ожидал вас встретить при входе.
Эмилия. Я бы желала, господин граф, чтобы вы были веселым и тогда, когда вы не ожидаете меня встретить. Вы так торжественны, так серьезны? Разве этот день не стоит более радостного настроения?
Аппиани. Он стоит дороже всей моей жизни. Но он преисполнен для меня таким счастьем, что, может быть, само это счастье делает меня серьезным или, как вы, дорогая, выражаетесь, торжественным. (Замечает мать.) Ах, и вы здесь, сударыня! Скоро я смогу назвать вас более нежным именем.
Клавдия. И оно станет моей величайшей гордостью. Какая ты счастливица, Эмилия! Почему отец твой не пожелал разделить нашей радости?
Аппиани. Я только что вырвался из его объятий — или, вернее, он из моих. Что за человек ваш отец, моя Эмилия! Образец всех мужских добродетелей! До каких чувств возвышается моя душа в его присутствии. Никогда я так живо не ощущаю решимости быть постоянно добрым и благородным, как в те минуты, когда я вижу его, когда думаю о нем. Да и как же иначе, как не выполняя это решение, могу я оказаться достойным чести назвать себя его сыном — стать вашим, моя Эмилия?
Эмилия. А он не пожелал дождаться меня!
Аппиани. Я думаю, потому, что за эту короткую встречу Эмилия слишком потрясла бы его, овладев всей его душой.
Клавдия. Он думал, что найдет тебя занятой подвенечными нарядами, а услышал…
Аппиани. То, что я, в свою очередь, услышал от него с сердечнейшим восхищением. Чудесно, моя Эмилия! У меня будет благочестивая жена, которая не кичится своим благочестием.
Клавдия. Но, дети мои, занимаясь одним делом, нельзя забывать о другом. Тебе уже давно пора приготовиться, Эмилия.
Аппиани. О чем вы, сударыня?
Клавдия. Не хотите же вы, господин граф, вести ее к венцу в таком виде?
Аппиани. Право, я только сейчас заметил. Кто может, глядя на вас, Эмилия, обращать внимание на ваш наряд! А почему бы и не так, как сейчас?
Эмилия. Нет, мой дорогой граф, не так, не совсем так, но и не намного наряднее, нет. Я мигом буду готова! На мне не будет ничего, решительно ничего из тех драгоценностей, которыми я обязана вашей великодушной щедрости! Ничего, решительно ничего такого, что соответствовало бы этим драгоценностям. Я бы возненавидела их, эти драгоценности, если бы они не были подарены вами. Ведь три раза я видела их во сне…
Клавдия. Неужели? Об этом я и не знала.
Эмилия. Будто бы я надела их и будто бы вдруг каждый камень превратился в жемчужину. А жемчуг, матушка, жемчуг означает слезы{76}.
Клавдия. Дитя! Твое толкование сна призрачнее, чем самый сон. Разве ты до сих пор не предпочитала жемчуг другим камням?
Эмилия. Конечно, матушка, конечно.
Аппиани(задумчиво и грустно). Означает слезы — означает слезы…
Эмилия. Как? Вас это поражает? Вас?
Аппиани. Да, мне следовало бы стыдиться… Но когда человек уже настроен на грустные мысли…
Эмилия. А почему же он так настроен? Знаете, что я придумала? Помните вы, что было надето на мне и как я выглядела, когда впервые понравилась вам? Помните ли вы еще?
Аппиани. Помню ли я? Другой я и не представляю вас и вижу вас такой даже тогда, когда вы выглядите иначе.
Эмилия. Итак, платье того же цвета, того же покроя, легкое и развевающееся…
Аппиани. Прекрасно!
Эмилия. А волосы…
Аппиани. Темные и блестящие, в локонах — такие, какими создала их природа.
Эмилия. Не забудьте и розу! Чудесно! Чудесно! Потерпите немножко, и такой я явлюсь к вам.
Явление восьмое
Граф Аппиани, Клавдия Галотти.