Эмилия. Ах, ваша светлость! Где они? Где моя матушка?
Принц. Недалеко, вернее — даже близко.
Эмилия. Боже, в каком состоянии я, быть может, увижу матушку или графа! Конечно, я не ошиблась! Вы что-то скрываете от меня, ваша светлость!.. Я вижу, вы что-то скрываете от меня…
Прииц. Нет же, милейшая Эмилия. Дайте мне вашу руку и смело следуйте за мной.
Эмилия(нерешительно). Но… если с ними ничего не случилось… если мое предчувствие обманывает меня, почему же их нет здесь? Почему они не пришли вместе с вами, ваша светлость?
Принц. Так поспешите же, милая Эмилия, и вы сами увидите, как рассеются ваши страхи.
Эмилия. Что мне делать? (В отчаянии ломает руки.)
Принц. Как, сударыня? Вы не доверяете мне?
Эмилия(падает перед ним на колени). У ног ваших молю, ваша светлость…
Принц. Вы устыдили меня. Да, Эмилия, этот немой упрек заслужен мною. Нельзя оправдать мое поведение, каким оно было сегодня утром… в лучшем случае его можно извинить. Простите мне мою слабость. Я не должен был тревожить вас признаниями, от которых мне нечего ждать. Я был уже достаточно наказан тем безмолвным смятением, с которым вы выслушали или, вернее, не захотели выслушать меня. Этот случай, который еще раз дает мне счастье видеть вас и говорить с вами, прежде чем навсегда исчезнут мои надежды, — этот случай я мог бы объяснить как знак будущего счастья, как чудеснейшую отсрочку моего окончательного приговора, я мог бы еще раз осмелиться просить о помиловании, но я хочу — не дрожите, сударыня, — хочу зависеть только от вашего взгляда. Вас не оскорбят ни единым словом, ни единым вздохом. Лишь не казните меня своим недоверием. Лишь не сомневайтесь ни мгновения в своей неограниченной власти надо мной, пусть вам никогда не приходит в голову, что вы нуждаетесь в чьей-то защите против меня. А теперь идемте, идемте, милая Эмилия, идемте туда, где вас ожидают радости, которых вы куда более достойны. (Уводит Эмилию не без сопротивления с ее стороны.) Следуйте за нами, Маринелли.
Маринелли. Следуйте за нами — это, я полагаю, значит «не следуйте за нами». Да и к чему мне следовать за ними? Он должен убедиться сам, много ли сможет добиться от нее с глазу на глаз… Все, что мне остается, — это устроить так, чтобы им никто не помешал. Со стороны графа, я надеюсь, этого уже не приходится опасаться… Но мать, мать! Я был бы весьма удивлен, если бы она спокойно удалилась, покинув свою дочь в беде.
Входит Баттиста.
Ну, Баттиста? Что слышно нового?
Явление шестое
Баттиста, Маринелли.
Баттиста(поспешно). Мать, господин камергер…
Маринелли. Я так и думал! Где она?
Баттиста. Через минуту она появится здесь, если вы не предупредите ее… я и не собирался искать ее, как вы приказали мне для виду, но вдруг издали услышал ее крик. Она напала на след дочери, а может, и догадывается о нашем замысле! Весь народ, какой только есть в этом пустынном месте, собрался вокруг нее, и все наперебой указывают ей дорогу. Сказали ли ей уже, что здесь и принц и вы, — я не знаю. Что прикажете делать?
Маринелли. Дай сообразить. (Размышляет.) Не впускать ее, когда она знает, что ее дочь здесь?.. Не годится. Ну и вытаращит же она глаза, когда увидит, что овечка угодила к волку. Глаза? Это бы еще ничего. Пусть смилуется небо над нашими ушами! Да и это не страшно! Утомляются и самые лучшие легкие, даже женские. Все женщины перестают кричать, когда выбьются из сил. К тому же она все-таки мать, и нужно, чтобы она была на нашей стороне. Насколько мне известны матери — большинству из них лестно сделаться чем-то вроде тещи принца. Впусти ее сюда, Баттиста! Впусти ее!
Баттиста. Вы слышите, слышите!
Клавдия Галотти(за сценой). Эмилия! Эмилия! Дитя мое, где ты?
Маринелли. Ступай, Баттиста, и постарайся только удалить ее любопытных провожатых.
Явление седьмое
Клавдия Галотти, Баттиста, Маринелли.
Клавдия(входит в ту дверь, в которую хочет выйти Баттиста). А! Это он вынес ее из кареты! Он увел ее! Я узнаю тебя. Где она, отвечай, несчастный!