Одоардо. Правда ли, что принц сегодня утром во время мессы разговаривал с Эмилией?
Клавдия. Правда. Но, если бы ты знал, в какой ужас она пришла, в каком смятении вернулась домой…
Орсина. Ну что, солгала я вам?
Одоардо(с горьким смехом). Я и не желал этого!
Орсина. Сошла ли я с ума?
Одоардо(в бешенстве ходит взад и вперед). О, но и я еще тоже в своем уме.
Клавдия. Ты просил меня успокоиться, и я спокойна. Дорогой мой, позволь мне просить тебя…
Одоардо. Чего ты хочешь? Разве я не спокоен? Может ли человек быть спокойнее, чем я? (Овладевая собой.) Эмилия знает, что Аппиани убит?
Клавдия. Знать она не может. Но он не появляется, и я боюсь, что она начинает подозревать…
Одоардо. И она плачет, вздыхает…
Клавдия. Нет, уже перестала. Ты ведь знаешь ее, она самая пугливая и в то же время самая решительная в нашем роду. Не умея справиться со своим первым впечатлением, она после недолгого размышления снова становится находчивой, готовой ко всему. Она держит принца на почтительном расстоянии, говорит с ним в таком тоне… Устрой только так, Одоардо, чтобы мы могли уехать отсюда.
Одоардо. Я приехал верхом, как же быть? (К графине.) Впрочем, сударыня, вы ведь возвращаетесь в город?
Орсина. Конечно.
Одоардо. Не будете ли вы так любезны взять с собой мою жену?
Орсина. Почему же нет? С удовольствием.
Одоардо. Клавдия (знакомит ее с графиней), графиня Орсина, дама большого ума, мой друг, моя благодетельница. Ты поедешь с ней для того, чтобы сразу же прислать за нами карету. Эмилии незачем возвращаться в Гвасталлу, она поедет со мной.
Клавдия. Но… если только… я не хочу расставаться с дочерью.
Одоардо. Разве отец не останется с нею? Допустят же его в конце концов. Никаких возражений! Идемте, милостивая сударыня. (Тихо графине.) Вы обо мне услышите. Идем, Клавдия. (Уводит ее.)
Действие пятое
Обстановка та же.
Явление первое
Маринелли, принц.
Маринелли. Сюда, ваша светлость, из этого окна вы сможете видеть его. Он ходит взад и вперед по галерее. Он повернул, направляется сюда… нет, снова поворачивает обратно. Он еще, видимо, не пришел в себя, но стал гораздо спокойнее — или кажется более спокойным. Нам-то все равно. Разве он осмелится высказать то, что обе женщины вбили ему в голову? Баттиста слышал, что жена должна ему тотчас же выслать карету, потому что он приехал верхом. Вот увидите, как только он появится перед вами, то начнет покорнейше благодарить вашу светлость за милостивое покровительство, которое вы в этих печальных обстоятельствах оказали его семье; вместе со своей дочерью будет просить вас не оставлять их своею милостью и далее спокойно отвезет ее в город и с глубочайшим почтением будет ожидать, какое дальнейшее участие соблаговолит принять ваша светлость в его несчастной, любимой дочери.
Принц. Ну, а если он окажется не таким сговорчивым? Вряд ли, вряд ли на это можно рассчитывать. Я его слишком хорошо знаю. Что, если он, в лучшем случае, подавит свои подозрения, заглушит свой гнев, но увезет Эмилию с собой, вместо того чтобы доставить ее в город? Что, если он укроет ее у себя или даже отправит в монастырь, лежащий за пределами моих владений? Что тогда?
Маринелли. Испуганный влюбленный загадывает далеко вперед. Только ведь он этого не сделает…
Принц. А если сделает? Что будет тогда? Какая нам будет польза от того, что несчастный граф лишился жизни?
Маринелли. К чему эти грустные опасения? «Вперед!» — зовет победитель, не оглядываясь, падает ли рядом с ним друг или враг. А хотя бы и так. А пусть бы он и вознамерился, этот старый брюзга, сделать то, чего вы опасаетесь, принц. (Раздумывая.) Нашел, нашел! Дальше намерений ему не пойти. Ни при каких условиях! Но мы не должны упускать его из виду! (Снова подходит к окну.) Он чуть не застал нас врасплох! Идет. Пусть он еще подождет, а вы, принц, выслушайте, как надо будет поступить в самом худшем случае.
Принц(угрожающе). Но, смотрите, Маринелли…