Натан
Все это —
Тщеславие одно! Хвальба, хвальба!
Котел чугунный хочет, чтоб его
Серебряным ухватом вынимали,
Чтоб самому серебряным прослыть.
Ты говоришь: «Какой в том вред?» — а я
Хотел бы знать, какая в этом польза.
Твоя «первопричина», «близость к богу» —
Все вздор один — нет, хуже! — богохульство.
«Какой в том вред?» Отвечу: превеликий!
Судите сами! Кто бы ни был он,
Ее спаситель, ангел, человек ли,
Вы обе, ты особенно, хотите
Его ответным даром осчастливить,
Не так ли? Но каким благодеянием
Вы ангела могли б вознаградить?
Вы стали бы молиться, славословить,
Стонать от чувств избытка, слезы лить
И милостыню раздавать убогим
По праздникам, поститься… Вот и все!
Но это больше вам и вашим ближним
Пойдет на пользу, чем посланцу неба.
От ваших подаяний ангел божий
Богат не будет, от постов усердных
Не раздобреет, ваши славословья
Не приумножат святости его.
Не так ли? А вот будь он человеком…
Дайя
Да! Будь он человеком, мы сумели
Его бы пощедрее одарить,
И — бог свидетель! — мы к тому стремились.
Но ничего не брал он, ничего
Не требовал. Лишь созерцаньем бога
И счастлив был. Так только ангел может
Блаженствовать.
Рэха
Когда же он исчез…
Натан
Исчез? Как так исчез? Под сенью пальм
Вам более уже не повстречался?
А вы в других местах его искали?
Дайя
Нет, признаюсь…
Натан
Нет?! Вот он и сказался,
Вред пагубной восторженности вашей!
А что, коль ангел этот заболел?
Рэха
Он заболел?
Дайя
Зачем ему болеть?
Рэха
Меня знобит! Дотронься только, Дайя,
До головы моей. Она — как лед.
Натан
Он — франк. Ему наш климат непривычен{99},
К лишеньям не приучен он, к труду.
А тут бессонный бред, и жар, и голод…
Рэха
Он болен?
Дайя
Это лишь предположенье.
Натан
Вот он лежит. Нет ни друзей, ни денег,
Чтоб хоть слугу нанять.
Рэха
О, мой отец!..
Натан
Лежит без утешенья, без ухода,
Добыча тяжких мук, быть может, смерти…
Рэха
Где, где лежит?
Натан
Он, кто, не зная даже,
Чья ты и кто ты, бросился в огонь:
Там человек горел!
Дайя