Франциска. А что тут такого? Или в ваших краях считается грехом жить в Саксонии?{42}
Трактирщик. Грехом? Упаси боже! Это был бы совсем новый грех! Из Саксонии, значит. Ай-ай-ай! Из Саксонии! Прекрасная Саксония! Но насколько мне известно, барышня, Саксония довольно велика, и там немало, как же это называется? Округов, провинций. Наша полиция любит точность, сударыня.
Минна. Понимаю: итак, из моих поместий в Тюрингии{43}.
Трактирщик. Из Тюрингии! Это уж куда лучше, ваша милость, куда точнее. (Пишет и читает.) «Барышня фон Барнхельм прибыла из своих поместий в Тюрингии, с ней вместе камер-фрау и два лакея».
Франциска. Камер-фрау? Уж не я ли это?
Трактирщик. Вы, прелестное дитя.
Франциска. В таком случае, господин трактирщик, уж пишите не камер-фрау, а камер-юнгфера. Вы сказали, что полиция любит точность, а тут может произойти недоразумение, которое в свое время, — при моем вступлении в брак, например, — приведет к нежелательным пересудам. Я и в самом деле еще девица, и звать меня Франциской. Моя фамилия Виллиг, Франциска Виллиг. Я тоже из Тюрингии. Отец был мельником в одном из поместий моей барышни. В Клейн-Рамсдорфе. Теперь мельницу арендует мой брат. Меня рано взяли в господский дом и воспитали вместе с барышней. Мы с ней ровесницы, на сретенье нам обеим стукнет двадцать один год. Я училась тому же, что и моя барышня. И буду очень довольна, если полиция все это узнает.
Трактирщик. Хорошо, дитя мое, мы это отметим позднее. А теперь, сударыня, какие дела привели вас в наш город?
Минна. Дела?
Трактирщик. Ваша милость, вероятно, собирается подать прошение королю?
Минна. О нет!
Трактирщик. Или в нашу Высшую судейскую коллегию?
Минна. Тоже нет.
Трактирщик. Или…
Минна. Нет, нет, я приехала сюда по своим делам.
Трактирщик. Отлично, сударыня, но как называются эти «ваши» дела?
Минна. Они называются… Франциска, похоже, что нас допрашивают!
Франциска. Хозяин, неужто полиция старается проникнуть в тайны женского сердца?
Трактирщик. Разумеется, дитя мое: полиция хочет все, все знать, и в первую очередь тайны.
Франциска. Что же нам делать, сударыня? Ну, слушайте же, хозяин, только все, что я скажу, должно остаться между нами и полицией.
Минна. Что она скажет ему, эта озорница?
Франциска. Мы приехали, чтобы похитить у короля одного офицера.
Трактирщик. Как? Что вы говорите, дитя мое?
Франциска. Или устроить так, чтобы офицер похитил нас. Впрочем, это одно и то же.
Минна. Ты с ума сошла, Франциска! Хозяин, эта дерзкая девчонка смеется над вами.
Трактирщик. Что-то не верится! Я, конечно, человек маленький, надо мною можно и потешаться сколько душе угодно, но над нашей почтеннейшей полицией…
Минна. Знаете что, хозяин? Я в таких делах не разбираюсь. Хорошо, если бы вы отложили все это писанье до приезда моего дядюшки. Я еще вчера говорила вам, почему мы не приехали вместе. У него сломался экипаж в двух милях отсюда, и он не хотел, чтобы я из-за этой случайности провела бессонную ночь. Пришлось мне ехать вперед. Он прибудет не позднее чем через сутки.
Трактирщик. Хорошо, сударыня, дождемся его.
Минна. Он лучше меня сумеет ответить на ваши вопросы. Ему известно, с кем и о чем можно говорить, а также о каких делах следует упомянуть, а о каких умолчать.
Трактирщик. Тем лучше! Конечно же, конечно, нельзя требовать от молодой девицы (бросает многозначительный взгляд на Франциску), чтобы она всерьез обсуждала серьезные вопросы с серьезными людьми.
Минна. Надеюсь, что комнаты для него приготовлены?
Трактирщик. Все в полной готовности, сударыня, в полной готовности, кроме одной…
Франциска. Из которой вам, пожалуй, сначала придется выселить честного человека.
Трактирщик. До чего же сострадательные девицы эти камер-юнгферы из Саксонии.
Минна. Она права, хозяин, вы дурно поступили. Лучше уж было отказать нам в пристанище.
Трактирщик. Бог с вами, сударыня!