– Рома, тебе не кажется, что их кризис-менеджеры очень плохо работают? – задала я Федотову риторический вопрос после окончания эфира. – Скажи им, чтобы они все заткнулись.
– Я скажи? – удивился Роман Юрьевич. – А кто меня станет слушать?
– Это какой-то нескончаемый позор, – вздохнула я.
– Радуйся, что твоё имя перестали трепать в каждой передаче, – сказала мне мама.
И будто сглазила. В тот день, когда Ромка приехал, чтобы забрать меня от родителей обратно в Москву, Альбина решила всё же прийти в студию Стаса Грушева, и рассказать свою версию произошедшего в её семье. Мы даже не знали о предстоящем эфире, добрались до Палашкино в то время, когда передача уже началась, и только звонок мамы заставил нас поторопиться включить телевизор. Мне, если честно, уже хотелось кричать и топать ногами при словах «включи телевизор».
Альбина сидела на студийном диване и выглядела бледной, хрупкой и невинной. Сидела, сцепив руки в нервный замок, а в камеру смотрела огромными, чистыми, голубыми глазами. Легкий макияж, забранные в тугой пучок светлые волосы. Эта прическа только подчеркивала её хрупкость. И взгляд невероятной глубины и печали. Я посмотрела на сестру, и вдруг вспомнила отца. Как он каялся перед зрителями за моё рождение, это происходило лет двадцать назад, но я до сих пор помню его взгляд, интонации, раскаяние. Альбина будто копировала его, но только добавляла женского шарма и налета слабости. Думаю, всем мужчинам в студии, что экспертам, что зрителям, хотелось подхватить это небесное создание на руки, и заверить, что все её проблемы и печали – это лишь происки недоброжелателей. Один Стас Грушев лишь силился быть понимающим, кивал с серьёзным видом, но я знала, что он откровенно наслаждается ситуацией. Этот человек всем своим нутром обожал скандалы, разоблачения и повинно склоненные в его студии головы.
Я увидела сестру на экране и откровенно схватилась за голову. Я знала, что ничем хорошим её присутствие в студии не закончится.
– Я же её просила, – проговорила я.
А Роман Юрьевич с мрачным видом присел напротив телевизора.
– Теперь её очередь откровенничать, – проговорил он.
– Альбина, мы все очень рады, что вы решились прийти в студию и поговорить с нами, – говорил тем временем Грушев. – То, что вы рассказываете о своей семейной жизни, это, конечно, поражает. Со стороны вы с Романом Федотовым казались такой органичной парой, счастливой семьей. Это лишний раз говорит о том, что не стоит доверять глазам.
Альбина печально улыбнулась.
– Да, это точно. Мои актерские таланты в этом браке мне очень помогли.
– Ты посмотри, что творит, – угрожающе ухнул Федотов. – Себя похвалить никогда не забудет.
– Рома, помолчи, – попросила я.
– Роман Юрьевич утверждает, что ваш с ним брак перестал существовать, как фактический, уже после первой годовщины. Это так?
– Для него, очень может быть. Но я же женщина, Стас. Я старалась, я пыталась, я любила его. Я ведь выходила замуж, не гонясь за его состоянием. В тот момент, если честно сказать, и гнаться было особо не за чем. Я вышла замуж потому, что любила этого мужчину. Хотя, мне говорили, что я делаю глупость, что мы с Ромой не пара. Но, – Аля развела руками, – любовь она слепа к доводам разума.
– Я сейчас заплачу, – процедил сквозь зубы Федотов.
– Когда вы поняли, что что-то не так?
– Довольно нескоро. Я ведь была занята, я была в разъездах, я много снималась. Хотя, я была уверена, что в наших с ним отношениях полный порядок, любовь и взаимопонимание. Ведь Рома никогда не ссорился со мной, когда я сообщала, что снова уезжаю, что у меня съемки, гастроли. Мы с Ромой не виделись неделями. Наверное, в то время всё и случилось.
– Вы имеете в виду свою сестру?
Альбина отвела глаза от камеры, уклончиво качнула головой. А я поняла, что по мне сейчас проедутся бульдозером.
– Я не знаю, что мне сказать по этому поводу. Настя… человек достаточно закрытый. Даже когда она появилась в нашей семье, она всеми силами от нас отгораживалась. Мы пытались быть для неё родными людьми, папа очень помогал, когда она переехала учиться в Москву, подарил ей квартиру, оплачивал учебу. Она жила в нашем доме при необходимости. Я всеми силами старалась стать ей сестрой.
Я зажмурила глаза. И что прикажете мне делать? Тоже проситься в студию Стаса Грушева и рассказывать о своей печальной судьбе? Да я лучше умру.
Грушев тем временем состряпал проникновенную физиономию.
– А ей понадобился ваш муж, – проговорил он с сочувствием.