В е р а (смеясь). Ах, трусишка вы, трусишка!
Расходятся по своим комнатам. Т у л я г а возвращается и подходит к тете Кате.
Т у л я г а. Катерина Ивановна! Вы, пожалуйста, никому не рассказывайте про этот разговор, а то еще за правду сочтут.
Т е т я К а т я. Разве этому кто поверит? Какой вы полковник!
Т у л я г а. Ай-яй! Не произносите этого слова! Я вас прошу!
Т е т я К а т я. Простите, Никита Семенович! Больше не буду.
Т у л я г а уходит. Входит З и н а.
З и н а. Александра Петровича нет еще?
Т е т я К а т я. Вашего еще нет!
З и н а. Почему — моего?
Т е т я К а т я. У нас два Александра Петровича, так ведь с Черноусом вы никаких дел не имеете, а подписывает бумажки вам Горлохватский.
З и н а. Ой, тетя Катя! Я не знала, что вы такая злая.
Т е т я К а т я. Какая же тут злость, товарищ Зелкина? Я же верно говорю: вы секретарь, а он директор, так как же вы без него можете обойтись или он без вас?
З и н а (уходя в комнату, шутливо грозит пальцем). Ладно, ладно, ехидная женщина, я вам это припомню.
Т е т я К а т я (одна). Кто поросенка украл, у того в ушах пищит. Я и не думала ей шпильку подпускать. (Возится с чем-то в углу.)
Неслышно входит З е л к и н. Оглядывает коридор, замечает тетю Катю.
З е л к и н (неожиданно). Добрый день, тетя Катя!
Т е т я К а т я (испуганно). Тьфу ты, нечистая сила! Простите, товарищ Зелкин. Это вы так меня испугали…
З е л к и н. Я ведь только поздоровался.
Т е т я К а т я. Спасибо вам за такое здоровканье! И почему вы, товарищ Зелкин, ходите вечно так, как будто у вас не ноги, а кошачьи лапы?
З е л к и н. О моих ногах вы не беспокойтесь!
Т е т я К а т я. Я о себе беспокоюсь, а не о ваших ногах.
З е л к и н. Скажите, Александр Петрович пришел?
Т е т я К а т я. Который вам нужен — еще нет!
З е л к и н. А какой есть?
Т е т я К а т я. Черноус.
З е л к и н. А кто еще есть?
Т е т я К а т я. Все есть.
З е л к и н. Верочка пришла?
Т е т я К а т я. Пришла.
З е л к и н. Вероятно, первая?
Т е т я К а т я. Первая.
З е л к и н. Сидела на диване и ждала Черноуса?
Т е т я К а т я. Сидела и ждала.
З е л к и н (подмигивая). Не влюбилась ли она?
Т е т я К а т я. Вы лучше глядите, как бы ваша жена не влюбилась!
З е л к и н. Вы за мою жену не беспокойтесь, она в хороших руках.
Т е т я К а т я. В чьих это?
З е л к и н. В моих, конечно. Вот в этих.
Т е т я К а т я. Ха-ха-ха!..
З е л к и н. А что вам смешно? Это какие-то неприличные намеки. Вы, если имеете что сказать, так говорите прямо.
Т е т я К а т я. Никаких намеков! Я над вашими руками смеюсь, что они такие маленькие.
З е л к и н. Вы, может быть, намекаете на то, что моя жена вчера с кем-то на машине каталась? Так это — ложь. Вчера вечером моя жена была тут и работала. И я прошу вас сплетен не распускать!
Т е т я К а т я. А я про машину вам и не говорила.
З е л к и н. Одним словом, бросим этот разговор. Если узнает про ваши сплетни Горлохватский, так он вас с работы выгонит.
Т е т я К а т я. За что? Я же ничего и не говорю, это вы сами.
З е л к и н. А о чем они разговаривали?
Т е т я К а т я. А я разве знаю? Машина только мелькнула…
З е л к и н. Да я не про то! Вера с Черноусом о чем разговаривали?
Т е т я К а т я. Я не слушала.
З е л к и н. Нехорошо так, тетя Катя! Мы ведь с вами всегда друзьями были.
Т е т я К а т я. Правда, я не вслушивалась, о чем они разговаривали.
З е л к и н. О директоре ничего не говорили?
Т е т я К а т я. Нет.
З е л к и н. А обо мне?
Т е т я К а т я. И о вас ничего.
З е л к и н. Неужели же они больше ничего не говорили?
Т е т я К а т я. Говорю же вам, что ничего. Только Туляга рассказывал, как у него на улице какой-то мужчина спросил — не Подгаецкий ли его фамилия?
З е л к и н. А он что? Испугался?
Т е т я К а т я. Ужас как перепугался. Говорит, что был деникинский полковник Подгаецкий, очень похожий на него.
З е л к и н. А может быть, он в самом дело какой-нибудь полковник?
Т е т я К а т я. Кто?
З е л к и н. Туляга.
Т е т я К а т я. Да бросьте вы! Я его знаю давно, еще до того, как он в Воронеж выехал. Он и в армии-то никогда не был.
З е л к и н (занятый какими-то своими мыслями). Интересно, интересно… Вы мне, тетя Катя, всегда рассказывайте что-нибудь такое… свеженькое. Я очень люблю слушать. (Уходит.)