Ч е р н о у с идет в комнату, Вера — к выходу.
З е л к и н (идет ей навстречу). Добрый день, Вера!
В е р а. Добрый день. (Проходит мимо.)
З е л к и н. Что же вы… Не хотите, чтоб я пожал (подчеркнуто) вашу честную руку?
В е р а (останавливаясь). Что это?
З е л к и н. Ничего. Вы же слышите.
В е р а. Подслушивали?
З е л к и н. А разве у вас секреты какие с Черноусом? Я и не знал, что вы избрали себе в доверенные такого человека.
В е р а. Не посоветуете ли мне избрать вас?
З е л к и н. Это дело вашего вкуса и… партийной совести.
В е р а. Вот как?
З е л к и н. А как же вы думали?
В е р а. Ладно, мы еще поговорим об этом! (Ушла.)
З е л к и н (один). Ясно, что поговорим. Вылетишь из партии, тогда поговоришь. К Тамаре она пойдет! Видел я, с какой Тамарой ты целовалась. (Уходит в свою комнату.)
Входит Т у л я г а, останавливается у объявления.
Т у л я г а. Назначен день моего позора… Один подлец будет публично присваивать себе труд другого, а другой подлец, проклиная в душе, будет ему аплодировать. Позор, позор!
Г о р л о х в а т с к и й (входит). Ну как моя работа?
Т у л я г а. Ваша работа подвигается, Александр Петрович!
Г о р л о х в а т с к и й. А именно?
Т у л я г а. Материалы подбираю.
Г о р л о х в а т с к и й. Долго копаетесь. Я уже день назначил. К этому сроку должно быть готово.
Т у л я г а. Постараюсь. Только не слишком ли это смело: новый вид ископаемого?
Г о р л о х в а т с к и й. Об этом не беспокойтесь. Смелость — это уже мое дело, а ие ваше. Вы только предлог найдите!
Т у л я г а уходит.
З е л к и н (входя). Александр Петрович, новость!
Г о р л о х в а т с к и й. Сплетня или правда, признавайтесь.
З е л к и н. За кого вы меня считаете?
Г о р л о х в а т с к и й. За Зелкина.
З е л к и н. Мне это даже обидно!
Г о р л о х в а т с к и й. И интересная новость?
З е л к и н. Пальчики оближете.
Г о р л о х в а т с к и й. Ну, выкладывайте! Только быстро, а то времени нет.
З е л к и н. Вера живет с Черноусом.
Г о р л о х в а т с к и й. Как это — живет? Я знаю, что не умерла.
З е л к и н. Ну, как вам сказать…
Г о р л о х в а т с к и й. Скажите как-нибудь.
З е л к и н. Ну… скажем, как я с Зиной.
Г о р л о х в а т с к и й. Это еще не страшно!
З е л к и н. Как не страшно? Вы хотите сказать, что я… что мы…
Г о р л о х в а т с к и й. Я хотел сказать, что это, вероятно, выдумка.
З е л к и н. Как это — выдумка? Я сам видел.
Г о р л о х в а т с к и й. Где же вы видели?
З е л к и н. Тут, в коридоре. Целовались. Свидание назначили сегодня в восемь часов вечера, когда Тамары дома не будет.
Г о р л о х в а т с к и й. И это правда?
З е л к и н. Правда. Я считаю, что ей в партии не место.
Г о р л о х в а т с к и й. Строгий вы человек… А сам беспартийный.
З е л к и н. Извините, тут тесная связь с врагами, бытовое разложение, разврат…
Входит Ч е р н о у с. З е л к и н исчезает.
Ч е р н о у с. Я вас давно жду, Александр Петрович!
Г о р л о х в а т с к и й. Чем могу служить, дорогой Александр Петрович? Очень жалею, что заставил вас ждать. Важное совещание было, не мог уйти…
Ч е р н о у с. Я к вам с просьбой… Помогите найти выход из тяжелого положения, в которое я попал по чьей-то милости.
Г о р л о х в а т с к и й. А что такое с вами случилось? Все, что от меня зависит, я сделаю.
Ч е р н о у с. Я больше не читаю лекций на геофаке.
Г о р л о х в а т с к и й. Почему?
Ч е р н о у с. Сняли, не доверяют.
Г о р л о х в а т с к и й. Ха-ха-ха! Шутите, коллега!
Ч е р н о у с. Мне вовсе не до шуток.
Г о р л о х в а т с к и й. Значит, вы серьезно?
Ч е р н о у с. Абсолютно серьезно.
Г о р л о х в а т с к и й. Так это же безобразие!
Ч е р н о у с. Я с вами согласен. Только это еще не все безобразие: мою книжку тоже не пустили в печать.
Г о р л о х в а т с к и й. Это уж совсем свинство. Какая же причина?
Ч е р н о у с. В том-то и дело, что я ничего не могу добиться. Все окружено такой тайной, что они и сами не знают, в чем я виноват.
Г о р л о х в а т с к и й. Дорогой мой, так что же вы молчите? Позорят ваше честное имя, а вы молчите! Нет, это никуда не годится. Ведь этак сегодня вас, а завтра меня могут ошельмовать и вывести из строя.