П е р е г у д. Я понимаю: мое присутствие может его взволновать. (Уходит.)
Н а т а л ь я. Боже, как я волнуюсь! Мне думается, что с ним случилось что-то страшное. Командовал до конца боя. Значит, после боя не командовал. Значит, не мог. Хоть бы живым доехал. Я бы его выходила. Ночей бы не спала… Что ж я сижу? Кровати не готовы, а я сижу. Белье надо переменить. (Идет к дверям.)
Дверь раскрывается. Д в а с а н и т а р а держат носилки с раненым.
С а н и т а р. Куда положить больного?
Н а т а л ь я. Несите вон на ту кровать.
Санитары вносят р а н е н о г о. Его небритое лицо вытянулось, неподвижно. Наталья идет за носилками.
Н а т а л ь я. Нет, это не он… (Всматривается.) Он… Боже, как изменился! Он спит?
С а н и т а р. Должно быть, потерял сознание. Только что говорил, просил пить.
Н а т а л ь я (подходит к носилкам). Коленька, родной мой! Одолели они тебя, проклятые. (Прикладывает руку ко лбу.)
К о р е н е в и ч (раскрывает глаза). Наташа… Вот как… встретились… (Смолк.)
Н а т а л ь я. Что ж ты, родной мой? Тяжело тебе? (Берет руку, щупает пульс.) Он умирает… (Медленно оседает на кровать и припадает к груди умершего.)
Как виноватые, выходят на цыпочках с а н и т а р ы.
Вошел П е р е г у д, одетый в дорогу. Он стоит неподвижно и с грустью смотрит, как вздрагивают плечи Натальи.
П е р е г у д (тихо, после долгой паузы). Прощайте, Наталья Николаевна!
Н а т а л ь я (подняла голову, не понимая). Куда же вы? А-а… в тыл… Вас эвакуируют…
П е р е г у д. Туда, на его место.
Н а т а л ь я (хватает его за руку, страстно). Идите! Отомстите им, проклятым! За Родину! За него! За мое убитое счастье!
П е р е г у д. Я не могу заменить тебя, командир мой. Но пока сил моих хватит, я буду идти дальше по той земле, за которую ты отдал свою жизнь. Я не опозорю знамени полка, которым ты командовал. Клянусь тебе в этом. Прости и прощай навеки. (Целует умершего в лоб и выходит.)
З а н а в е с.
1943
Перевод Л. Раковского.
МИЛЫЙ ЧЕЛОВЕК
Комедия в трех действиях, шести картинах
ДЕМЬЯН ДЕМЬЯНОВИЧ ЖЛУКТА (он же ЧАРСКИЙ).
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА — его жена.
ЯЗВА — драматург-комедиограф.
ЛУЧЕЗАРНЫЙ — бывший драматург и будущий поэт.
АНТОН МАКАРОВИЧ КОНЯГИН — не очень ответственный работник.
СТЕПАН АНДРЕЕВИЧ — помощник Жлукты.
АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВНА — клиентка Жлукты.
АНДРЕЙ СЕМЕНОВИЧ — зав. базой.
ДЕВУШКА — секретарь Конягина.
ПЕРВЫЙ КЛИЕНТ.
ВТОРОЙ КЛИЕНТ.
ГОСТИ.
ПОВАР.
ЧЕЛОВЕК С ПАКЕТАМИ И КУЛЬКАМИ.
Я з в а и Л у ч е з а р н ы й входят на сцену одновременно с разных сторон.
Л у ч е з а р н ы й. Привет Шекспиру!
Я з в а. Здравствуй, братец Мольер!
Л у ч е з а р н ы й. Откуда?
Я з в а. Из театра.
Л у ч е з а р н ы й. Что там слышно?
Я з в а. Говорят, зритель смеяться хочет.
Л у ч е з а р н ы й. Он хочет смеяться, а нашему брату — хоть ты плачь. Трудное это дело.
Я з в а. Некоторые драматурги с этой задачей легко справляются.
Л у ч е з а р н ы й. Я знаю, они показывают зрителю палец. Считают, что если зрителю очень уж посмеяться захочется, так он и над пальцем посмеется.
Я з в а. Смеется, смеется, да наконец обидится. За кого вы меня, скажет, принимаете? Что я вам — несмышленыш, что вы мне палец показываете?
Л у ч е з а р н ы й. И отчего такое? Может быть, это оттого, что в нашей действительности нет тартюфов, простаковых, фамусовых и им подобных.
Я з в а. Короче говоря, ты хочешь сказать, что комедия отжила свой век?
Л у ч е з а р н ы й. В самом деле, кого нам высмеивать? Кого бы ни взял, так это будет или рабочий, или колхозник, или интеллигент — словом, человек советский. Пошутить над ним еще можно, но попробуй его осмеять. Попробуй вывести на сцену современного недоросля или современного чинушу.