К л а в а (шепчет). Приходите завтра.
Входит Ж л у к т а.
Ж л у к т а. Ко мне никто не приходил?
К л а в а. К тебе? Нет, никто.
Ж л у к т а (глядя на Клаву). Какая ты розовая!
К л а в а. От плиты.
Ж л у к т а. Выходит, тебе полезло стоять у плиты.
К л а в а. Ну, устроил ты ей?
Ж л у к т а. Устрою, это мелочь. Есть поважнее дела.
К л а в а. Какие?
Ж л у к т а. Нужно к именинам готовиться.
К л а в а. Переедем на новую квартиру, тогда уж.
Ж л у к т а. Пироги там и прочее, что по твоей линии, рано, конечно. А по моей линии пора начинать. Нужно общественное мнение подготовить. По городу должны пойти слухи что Чарский собирается именины справлять.
К л а в а. Подумаешь, важное событие!
Ж л у к т а. Гм… А ты, пожалуй, права: именины — это маловато. Давай объявим, что Чарский готовится юбилей свой праздновать.
К л а в а. Какой юбилей?
Ж л у к т а. Двадцатилетней деятельности.
К л а в а. Какой деятельности?
Ж л у к т а. Какой-нибудь… Ну, скажем, художественной, сценической.
К л а в а. А если скажут: покажи свое творчество?
Ж л у к т а. Нет, все сгорело, война.
К л а в а. А зачем тебе это нужно?
Ж л у к т а. Я хочу пригласить на банкет начальство. Лишняя заручка никогда не помешает. Просто на именины могут и не пойти — хоть бы тот же Бывалов. А если юбилей, тут уж, другое дело — должны уважить. Хорошо бы, в печати статейка появилась. Язва мог бы это сделать, а не догадается, шельмец.
К л а в а. Он говорил, что готовят с Лучезарным тебе какой-то сюрприз.
Ж л у к т а. К именинам?
К л а в а. Да. Только нужно, чтобы ты их на вечер обязательно пригласил.
Ж л у к т а. Начальство будет, неудобно. Может быть, послать им домой пол-литра и закуски, пусть выпьют?
К л а в а. Обидятся.
Ж л у к т а. Пригласить, говоришь? Разве в качестве представителей прессы? А что, это, может быть, и неплохо. Солидно даже. Поставим им отдельный столик… Лучезарный мог бы мне ведь и стихи посвятить. Ты ему намекни при случае об этом.
К л а в а. Почему я должна ему намекать?
Ж л у к т а. Потому, что он тебе свои стихи читает, а не мне.
К л а в а. Выслеживаешь?
Ж л у к т а. Клиенты мне говорят.
К л а в а. Шпионов завел?
Ж л у к т а. Чепуху ты говоришь. Вообще меня это мало тревожит, но ты должна держать себя приличнее.
К л а в а. Чья бы корова мычала, а твоя бы и помолчала.
Ж л у к т а (угрожающе). Смотри! Я мычу, мычу, да и зареветь могу.
Стук в дверь.
Пожалуйста!
К о н я г и н (входит). Добрый день!
Ж л у к т а (быстро идет ему навстречу). Добрый день, Антон Макарыч!
К о н я г и н (подходит к Клавдии Петровне). А вы все цветете, Клавдия Петровна.
К л а в а. Весна, Антон Макарыч.
К о н я г и н. Молодость, Клавдия Петровна, а не весна. Молодость человека красит. Мне уже и весна не помогает.
К л а в а. Вы совсем еще не старик, Антон Макарыч. За вами еще девушки будут ухаживать.
К о н я г и н. Где уж там! Сама небось не взяла старика, а вон какого орла себе облюбовала. (Дружески хлопает Жлукту по плечу.)
Ж л у к т а. Садитесь, Антон Макарыч. Клава, подай нам, что у тебя там есть.
К л а в а уходит.
К о н я г и н (садится). Устал я, Демьян Демьянович. До двенадцати, до двух часов каждый день. Вернее — ночь.
Ж л у к т а. Отдыхать нужно, Антон Макарыч. Вы себя совсем не бережете.
К о н я г и н. Какое там отдыхать! Тысячи дел разных. Ляжешь, а они из головы не выходят. Из кожи вылезь, а сделай.
К л а в а возвращается, ставит на стол бутылку коньяку, рюмки, закуску.
(Берет в руки бутылку, рассматривает этикетку.) «Арарат». Где это вы достали?
Ж л у к т а. Друзья из Москвы прислали. (Наливает.) Выпьем, Антон Макарыч… чтобы скорее пережить нам все эти невзгоды. (Чокаются.)
К о н я г и н (выпивает). А-а-ах! Хорош коньячок! (Закусывает.) Прет окаянный. Ростов опять взял, на Кубань пробирается. Обидно, Демьян Демьянович! До слез обидно. Но свернет он себе башку. Мы ему свернем. Есть еще сила у нас. Соберемся и ударим. Все поднимемся на окаянного. Я пойду, вы пойдете.
Ж л у к т а. Пойдем, Антон Макарыч. Я давно об этом мечтаю, да вот врачи проклятые…
К о н я г и н. Да, я и забыл. У вас ведь рак или жаба, вы говорили.