Мать кивает. Сцена пустеет, раздача оружия кончилась.
М и х а и л сидит в углу, читает книгу и какие-то листки.
К р о ш к а идет за лейтенантом К р а в ц о в ы м, держа в руках пару ботинок.
К р о ш к а. Слушай, хозяин-джан, смотри сюда!
К р а в ц о в. Вот дает! Я тебе не хозяин, а командир. Обращаться надо по уставу, товарищ рядовой!
К р о ш к а. Слушай, обменяй ботинки, а?
К р а в ц о в. Что в армии дают, то солдат и носит.
К р о ш к а. Вах, хозяин-джан, прости, товарищ командир. Как мне ботинки надеть, оба на левую ногу.
К р а в ц о в. Значит, кому-то достались два правых. Найди этого товарища. (Уходит.)
К р о ш к а (ходит, выкрикивая). А кому достались два правых ботинка? Кому два правых, слушай, а? (Поет.) «Ой, балам, балам». (Подходит к Михаилу, бросается снимать с него ботинок.)
М и х а и л. Простите, что вы делаете?
К р о ш к а. Дай, это ботинок мой!
М и х а и л. Простите, как же он ваш, он же мой, он у меня на ноге.
К р о ш к а. Ты что, не видишь, у тебя оба ботинка правые?
М и х а и л. Простите, это мое личное дело. Мне сказали: «Надевай что дают». А то бы я остался босой. Но это не имеет значения. (Углубляется в чтение.)
Крошка снова хватает Михаила за ботинок.
Послушай, оставь меня в покое! Витчипись! Я тоже драться могу!
К р о ш к а. Понимаешь, мне достались два левых ботинка. Давай, слушай, обменяемся!
М и х а и л. Меняться — пожалуйста, только что на что?
К р о ш к а. Ты мне дашь правый, а я тебе левый. Понял? Нет?
Обмениваются ботинками.
М и х а и л. Вы откуда?
К р о ш к а. А ну, догадайся.
М и х а и л. Вы с Кавказа, но конкретно не знаю.
К р о ш к а. Вах как точно, в самое яблочко попал! Папа мой армянин, мама азербайджанка, сам я родился в Тбилиси, моя жена и дети тоже в Тбилиси. А Дагестан — слышал такой? Я там жил, бабушка моя лезгинка. Слышал, да? (Напевает.) «Дам-пату-дибидам-па!» Но не эта лезгинка, а который народ лезгины.
М и х а и л (смеется). Ну, ты прямо кавказский интернационал.
К р о ш к а. Выходит, так, ну. Сам я простой рыбак. Я всех люблю: армян, азербайджанцев, татар, грузин, русских, черкес… Я не люблю только плохих людей. Я тогда ругаюсь прямо на девяти языках. Меня зовут Крошка. Фамилия моя когда как: когда Маркарашвили, когда Маркар-оглы, когда Маркарян. Где я нахожусь, такая и моя фамилия. А ты кто?
М и х а и л. Я Халимоненко Михаил.
К р о ш к а. Я думал, ты грузин.
М и х а и л. Моя мама грузинка. Я учился в Тбилиси.
К р о ш к а. Вах! Ты мой земляк. Правильно, хорошая дружба всегда начинается с драки. Давай будем вместе. Ты за меня, я за тебя. Идет? (Протягивает руку, Михаил по ней хлопает.) Ты, земляк, часовщик, что ли?
М и х а и л. Нет, почему?
К р о ш к а. Почему — потому что очки носишь.
М и х а и л. Это от книг.
К р о ш к а. А вообще чем занимался?
М и х а и л. Читал древние рукописи.
К р о ш к а. А жил на что, я спрашиваю?
М и х а и л. Я доцент, филолог.
К р о ш к а. Что такое дуцент!
М и х а и л. Ну, это еще не профессор, но около этого.
К р о ш к а. А, ты дохтор. Правильно, очки, все как полагается. Врачи очень часто одевают очки, чтобы все думали, что они очень умные.
М и х а и л. Профессор — это необязательно врач. Это может быть и ученый.
К р о ш к а. Вах, какая книга толстая. Ну и терпение у тебя, кацо.
М и х а и л. Это история о том, как бог сотворил Адама и Еву.
К р о ш к а. Как же, я это знаю, покойный Седрак мне рассказывал уже. А я книги не могу читать, у меня голова своим умом полна, чужой не помещается. А тебе, земляк, будет трудно в армии, тут читатели никому не требуются. Когда лично я кончил четыре класса, мой папа сказал, как кулаком припечатал: больше учиться, йохтур, не будешь. Он сказал: когда люди много читают, у них в голове все перемешивается. Рыбаки — в армии тоже не нужны, но все равно мне будет легче пристроиться. Дома я даже в птичку камнем никогда не кинул, а тут мне выдали винтовку со штыком. Никто и не ждал, что война будет.
М и х а и л. Нет, войну ждали. Договор у нас был только, чтобы время оттянуть.
К р о ш к а. Ты образованный какой человек. Скажи, скоро война кончится?
М и х а и л. Нет. Эта война будет особая. Враг у нас очень сильный.
К р о ш к а. Сильнее нас?