М и р и а н. Нет, ты не прав — любовь бывает одна, а все остальное — грязь.
Ш и о (Мириану). Знаешь, а Майя очень хорошая девушка.
М и р и а н. В самом деле? Ты что, только сейчас понял?
Ш и о. Я хочу написать о ней повесть.
М и р и а н. Понятно, она тебе нравится как образ для повести.
Ш и о. И как образ и просто так. Такая девушка не может не нравиться.
М и р и а н. У этой девушки уже есть жених.
Ш и о. Откуда ты знаешь?
М и р и а н. Она мне сама сказала. Он летчик, так что берегись!
Шио что-то записывает.
А м и р а н (заглядывает в его записку и читает). «Война многое меняет. И любовь может прийти новая». Это твои собственные слова?
Ш и о. А то чьи же! (Стукнул брата.)
Мириан достает из внутреннего кармана маленькую книжечку и заворачивает в бумагу.
Что ты делаешь?
М и р и а н. Я комсомольский билет заворачиваю в пергамент. На море всякое может случиться. Хотите, вам тоже дам бумаги.
Около Мириана выстраивается очередь.
С е р г о. Я не комсомолец.
В а ж а (подходит к солдатам). Что тут происходит? В чем дело, ребята?
Ш и о и А м и р а н. Заворачиваем в пергаментную бумагу комсомольские билеты.
М и р и а н. С морем шутки плохи…
Савле тоже встал в очередь.
В а ж а. Хорошо, заворачивайте! Джибути!
Эмзар подбегает к нему.
Ты разве не комсомолец?
Эмзар кивнул утвердительно.
Ну и становись в очередь, только спокойненько. (Уходит.)
Появился Ш а л в а. Увидев, что люди стоят в очереди, тоже встал.
Ш а л в а. Что дают, что дают?
С е р г о. Картошку дают, уважаемый, картошку. Ты комсомолец?
Ш а л в а. Да.
С е р г о. Вот и стой в очереди!
По лестнице поднялся Н и к о и тоже встал в очередь.
Вах, дядя Нико, и ты? Разве ты тоже комсомолец?!.
Н и к о. Ты чего пристал? (Замахивается ружьем, но Серго ружьем же дает ему отпор.)
М и р и а н. Дядя Нико?! И у тебя есть комсомольский билет?!
Н и к о. Есть, а то нет!..
М и р и а н. Ну-ка покажи! Покажи, а то не дам бумаги. У меня ее мало.
Н и к о (достает из кармана шинели треугольное письмо). Вот мой билет!
М и р и а н (грустно улыбаясь). Что это, дядя Нико?
Н и к о. Лапа моего малыша. Обвели карандашом, чтобы я скорей возвращался. Смотрите, ребята, что я вместе с письмом получил! (Показывает.) Ему скоро год и десять месяцев будет.
Савле и другие солдаты с грустью рассматривают листок.
Вот это я и заверну…
Э м з а р. Эгей, что вы помрачнели? Кому любимая изменила, изменяй сам, заводи другую. Барабанщик Серго! Давай-ка хорошенько побарабань. Червонец не дам, на кой черт он тебе здесь сдался, а вот здоровенный сухарь подарю. По рукам?
С е р г о. Разве вам, чертям, откажешь? Только танцуйте, не ленитесь, а уж я подыграю!
Э м з а р (подает Серго котелок). Годится?
С е р г о. Ты что? Играть на этой закопченной железке? Мое достоинство не позволяет. Уберите!
Э м з а р. А пожарное ведро сгодится?
С е р г о. Давай! Главное, чтобы дно было крепкое.
Эмзар дает ведро. Серго начинает играть, солдаты в ритм хлопают. Все становятся в круг. Но танцевать никто не решается.
Эй вы, птенчики, у меня руки не казенные, танцуйте!
Солдаты подталкивают друг друга.
Э м з а р. Гей, Савле, пляши! (Вталкивает его в круг.)
С а в л е (неуклюже топчется). Я лучше поборюсь с кем-нибудь.
М и р и а н (Эмзару). Слушай, ведь лучше тебя никто не станцует! Ну давай!
Э м з а р (запел).
Э-эх! (Махнул рукой, вступил в круг, понесся в танце, но скоро устал.) Меня тут не шашлыками кормят, задохся, братцы. (Вышел из круга.)
С е р г о. Нашли бесплатного барабанщика и никто не хочет танцевать?
М и р и а н. Сам танцуй.
С е р г о. Ладно, так и быть. На, играй! (Передает ведро Эмзару.) Только не подводите меня, ребята! Хлопайте, хлопайте! (Широко раскрыл руки, покачиваясь, вошел в круг, несколько раз обошел его, приостановился посередине, вытянул шею, покачал головой и с улыбкой посмотрел вокруг. Пригласил к танцу Шио, тот отказался. Вдруг, рассердившись, остановился.) Братцы, если вы не хотите танцевать, то и у меня ноги не казенные!