П е р в ы й г о л о с. Э! Хе-хей! Не нашел?
В т о р о й г о л о с. Нет.
П е р в ы й г о л о с. Боишься?
В т о р о й г о л о с. Как не бояться в дремучем лесу?
П е р в ы й г о л о с. Не бойся, мне тоже страшно.
Голоса смолкают. Караман от нечего делать поднимает огромный валун и легко опускает его на землю.
К а р а м а н. Пропадает во мне силища! Я мог бы бороться с дэвами. Какая тишина! Спят мертвые и живые. А я не сплю, мне надо бодрствовать, молиться и готовить себя к исповеди и причастию. Так приказали отец и мать. Должно быть, хотят покрыть свой грех: ведь меня крестили пятилетним мальчишкой, раньше-то окрестить забыли… А мой друг Кечо Лукич Чаладзе так храпит, что его слышат по ту сторону гор! (Поет на ухо Кечо.)
Эй! Кечо Лукич! (Трясет приятеля.) Заснул, богом забытый? Так-то ты готовишь себя к исповеди и причастию?
К е ч о (спросонья). Гм! Не хочу, нет!
К а р а м а н. Разве тебе что-нибудь предлагают? Проснись! Бог накажет тебя, Кечо.
К е ч о. Богу тоже положено спать в это время.
К а р а м а н. Ты не даешь ему спать своим храпом.
К е ч о (поворачивается на другой бок). Отстань, Караман!
К а р а м а н. Мне скучно.
К е ч о. А ты не таращи глаза, как сова. Пока наши свечи горят, я и не подумаю встать. Я не бог, чтобы не спать всю ночь.
К а р а м а н. Мне страшно.
К е ч о. А ты закрой глаза и обмани самого себя, сказав: я сплю. И заснешь.
К а р а м а н. Зачем мне обманывать самого себя, если меня обманывают другие? Ладно, спи, а я буду сторожить наши свечки… и бога тоже.
Кечо захрапел.
Интересно: есть бог или нет? Вот насчет ангелов могу точно сказать: есть. Вернее, один ангел. И зовут того ангела Гульчино. Гульчино… Гульчино… (Засыпает.)
Крик в ночи: «Эй, люди, помогите, горим! Церковь горит, горит церковь! Воды! Скорее воды!»
Звонят колокола. Сбегается народ с глиняными кувшинами. Крики, шум голосов. Все бестолково суетятся. Появляется священник К и р и л э. Он бежит, размахивая крестом.
К и р и л э. Кто поджег божий храм? Отвечайте, вероотступники!
Г о л о с а. Не знаем!
— Господи, спаси нас!
— Второе пришествие начинается!
К а р а м а н (проснувшись). Эй, Кечо, божий страж, проснись, церковь горит! Не избежать нам проклятья!
К е ч о. Что там проклятье! Нас камнями побьют.
К а р а м а н (торопливо). Смешаемся с толпой и будем орать громче всех. Будто мы первыми прибежали на пожар.
К е ч о (вопит). Эй, люди, помогите! Черти забрались в церковь! Дьявол поджег божий храм!
К а р а м а н (в тон ему). Воды, больше воды! Слепите чертей! Лейте им воду в глаза… Прочь, дьявол! Ага, вон он, вон он… удирает, проклятый!
Люди льют воду на обуглившуюся дверь церкви.
Все понемногу расходятся.
Идут Е л и з а в е т а и А м б р о л а.
Е л и з а в е т а. Ой! Где мой Караман?! Он погиб?! Он сгорел?!
А м б р о л а. Перестань выть, жена. Вон твой выродок, угли сгребает.
Е л и з а в е т а. Что говорят, Амброла, кто поджег церковь?
А м б р о л а. Никто не знает. Но бог знает. Ничто не скроешь от бога, жена. Садись, приди в себя.
Е л и з а в е т а (шепотом). Они уснули, свечи догорели, и дверь занялась. Если так пойдет дальше, он подожжет весь мир. Ой, мамочка! Боже, прости нас!
А м б р о л а. Перестань. Или ты хочешь всей деревне рассказать, что церковь поджег твой сын?
Е л и з а в е т а. Ох, лучше бы сгорела его колыбель, когда он лежал в ней! (Зовет сына.) Караман, иди сюда, негодник! Я послала тебя сюда дрыхнуть или готовиться к святой исповеди? Теперь у тебя, проказник, грехов больше, чем у сотни погрязших в них!
К а р а м а н. А что случилось? Немного подгорела дверь, только и всего. В эту дырку даже голова Кечо не пролезет.
Е л и з а в е т а. Зато пролезет черт. И он встретит тебя в церкви, а не священник.
К а р а м а н (в раздумье чешет нос). Пожалуй, небольшой чертенок пролезет. А с маленьким я легко справлюсь, обломаю ему рога.