К а р а м а н. Не сучи ногами, дура!
Ж е н щ и н а. Что он сказал?
М у ж ч и н а. Не понял. Давай, давай быстрее.
Караман и Кечо шлепают по луже, надрываясь под непосильной ношей. Пока они переносят «пассажиров», появляются к и н т о и х р о м о й м а л ь ч и к. Они крадут обувь Карамана и Кечо и убегают.
Станция Майдан, приехали! (Спрыгивает со спины Кечо, помогает женщине сойти на землю.) Ну как, мой ангел?
Ж е н щ и н а. Он просто богатырь, этот милый юноша. Мерси, мерси!
К е ч о. У вас что-то порвалось? Но у нас нет иглы.
Ж е н щ и н а. Что он говорит! Какая игла?
М у ж ч и н а. Они не понимают по-французски, дорогая, и вообразили, что ты сказала не спасибо, а немси, что значит игла.
Ж е н щ и н а (хохочет). Они такие нелепые, эти деревенские парни.
М у ж ч и н а (дает деньги Караману). Вот вам за работу.
К а р а м а н. Как?
М у ж ч и н а. Разве я обсчитал тебя? Мы всегда платим столько за двоих.
К а р а м а н. Ах, что вы, добрый господин! Я не знал, что мы можем зарабатывать деньги нашими спинами.
К е ч о. Потому что чаще наши спины обрабатывали палками. Спасибо, уважаемый. Что тут можно купить поблизости?
М у ж ч и н а. Что хочешь: совесть, человечность, должность. Иногда вместо зайчатины можно купить мясо кошки. А что вам надо?
К е ч о. Хлеба, уважаемый. Мы голодны как собаки.
М у ж ч и н а. Вернитесь, пойдете налево, там лавка Артема. Говорят, он печет такой хлеб, который не только голод лечит, но еще и сорок болезней. Пошли, мон ами!
Ж е н щ и н а и м у ж ч и н а уходят.
К а р а м а н (пересчитывает деньги, сияет от радости). Вот что значит гнуть спины, Кечо… Даже за это здесь платят.
К е ч о. А ты думал! Вот увидишь, мы разбогатеем, Каро, мы непременно разбогатеем! А тебе везет! Какой груз ты тащил на своей спине! (Целует пальцы.) Она красивее Гульчино.
К а р а м а н. Ты оскорбляешь Гульчино! Нет девушки красивее ее на всем свете.
К е ч о. Это тебе так кажется. Слушай, княжеский сын непременно привезет ее сюда. Вдруг она ходит по улицам и ищет тебя?
К а р а м а н. Тогда мой сон в руку. Но нет, я не хочу, чтобы она видела меня в таком виде! Сперва надо разбогатеть…
Возвращаются на то место, где оставили вещи, и видят, что их обувь пропала.
К е ч о. Караман, я не ослеп?
К а р а м а н. Нет, что ты!
К е ч о. Но ведь мы вот здесь оставляли наши чувяки.
К а р а м а н. Их украли! (Чуть не плачет.)
Слышится песня «Джан-тико». Идут к и н т о и х р о м о н о г и й м а л ь ч и к.
К е ч о. Ты слышишь? Они поют «Джан-тико». Эти негодяи смеются над нашими пустыми бурдюками. Пусти меня, Каро, я им покажу, как издеваться… Пусти меня, будь братом!
К а р а м а н. Ты с ума сошел. Они позовут городового!
К е ч о. Пожалуй.
Х р о м о н о г и й. Эй, вы, видно, деревенщины?!
К а р а м а н. Не твоего ума дело.
К и н т о. Должно быть, рачинцы. Узнали, что в Грузии уже сто лет нет царя, и решили занять пустующий трон. (К Кечо.) Ты хочешь быть царем, деревенщина?
К е ч о. На кой черт он мне сдался.
К и н т о. Скажи-ка! Каждый приезжий мечтает о царском троне, а ты, видно, скромник.
К е ч о. Каро, что нужно от нас этому паяцу? (К кинто.) Слушай, я могу рассердиться, поберегись!
Кинто подставляет Кечо ногу. Тот падает.
К а р а м а н (вцепился в кинто). Эй ты, чего пристаешь к моему другу?
К и н т о. С такой рожей ему нельзя красоваться на деньгах и портретах. Хочу подрисовать ему морду, чтоб походила на царскую.
К а р а м а н. А ну, прочь! Не то так разрисую твою поганую харю, мать родная не узнает.
К е ч о. Стой! Каро, да на них наши чувяки.
К и н т о (хочет бежать). Воры!
К е ч о. Ах ты, мерзавец. Снимай чувяки. Каро, держи хромоножку. Попались, жулики! (Снимает чувяки с кинто.)
К а р а м а н (хромоножке). А ну, разувайся, тварь!
К и н т о. Мы еще встретимся, вы еще узнаете, кто такой кинто! (Убегает.)
Х р о м о н о ж к а бежит за ним следом.
К е ч о. Вот повезло! Деньги заработали и чувяки вернули. Но какой тут затхлый воздух! Не надо было опорожнять наши бурдюки. Расходовали бы с умом сельский воздух, надолго хватило бы.