К е ч о (хвастливо). Посеял простые, выросли золотые.
К а р а м а н. Хоть бы мне выбили зубы! Только не скаль их слишком часто, разбойникам двух минут хватит, чтобы выдернуть твое золото. Эх, плохо мне, Кечо. Хвастался набить золотом полдюжины хурджинов, а вышло так, что не каждый день набивал едой свой единственный живот.
К е ч о. Не хнычь! (Достает из мешка новую черкеску.) Надевай, нищий! Не бойся, не зачту в долг, дарю тебе!
К а р а м а н. А долг когда отдашь?
К е ч о. Когда пройдем все маленькие и большие духаны и увидим свой дом.
К а р а м а н (одевается). Откуда у тебя такое богатство?
К е ч о. Твой пятак волшебным оказался! (Отходит, любуется Караманом.) Чем не жених! Зачем бороду отпустил? Оплакиваешь человеческие несчастья?
К а р а м а н. Сказали, что в городе честность скончалась. Траур по ней ношу.
К е ч о. Когда это случилось?
К а р а м а н (смеется). Опоздал на похороны!
К е ч о. Ну, если честность подохла, делать здесь нам нечего, Каро. (Хватает его за голову, поднимает.) Нашу деревню видишь?
К а р а м а н. Вон она, вон она!
К е ч о. Красивая?
К а р а м а н. Нет на свете прекраснее! Ой, отпусти!
К е ч о. Горы наши на месте?
К а р а м а н. Да, да!
К е ч о. Траву, на которой можно кувыркаться, видишь?
К а р а м а н. Ох, какая она мягкая и душистая!
К е ч о. Гульчино гуляет по той траве?
К а р а м а н. Да, да! Ох, как она выросла и похорошела!
К е ч о (отпускает его). И ты вырос. Был осленком, стал ослом.
Караман потирает уши, ластится к Кечо, словно теленок.
Тебе не хочется домой?
К а р а м а н. Только и мечтаю о нашей деревне, о нашем роднике… о фасоли, приготовленной мамой!
К е ч о. О чуреке?
К а р а м а н. Ох, не говори мне о чуреке!
К е ч о. Но ведь чурек делают из кукурузной муки, а кукурузу надо полоть…
К а р а м а н. Сломается мотыга, руками буду полоть! Нет, не место нам в городе!
К е ч о. А ты не подумал, что и в деревне нас могут унизить и ограбить? Соберем урожай, а придут богачи, скупят его за гроши и втридорога продадут горожанам…
К а р а м а н. Эх, Кечо, Кечо, почему везде ложь, почему так много обманщиков на этом свете?
К е ч о. Не знаю, но ведь мы с тобой не будем обманывать ни друг друга, ни других?
К а р а м а н. Не будем… может, когда-нибудь все будет хорошо.
К е ч о. Жизнь без надежды, Каро, хуже смерти.
Сверху на голову Кечо падает тяжелый узел.
К а р а м а н. Что это?
К е ч о (заглянул в узел. Его затрясло). Де… Деньги, тьма денег. Это нам с неба! Помнишь, ты говорил… Вот и…
К а р а м а н. Но это было в прошлом году?!
К е ч о. Значит, до бога только что дошла твоя просьба. Как-никак, живет он высоко…
К а р а м а н. Я и во сне не видел столько денег. Давай ущипнем друг друга… Вдруг это сон?
Щиплют друг друга. Визжат от боли.
К е ч о. Что нам делать?
К а р а м а н. Не знаю… Никого не видно…
К е ч о. Возьмем?
К а р а м а н. Деньги всем нужны… Не знаю, не знаю! Боже, посоветуй!
К е ч о. Нет, Каро, не нужно нам то, что достается без труда. Чужое — не наше.
К а р а м а н (не очень уверенно). Может быть… Нет, к черту. Пойдем наверх, может, деньги случайно упали.
Шагают вверх по винтовой лестнице. Навстречу им г о р о д о в о й.
Г о р о д о в о й. Опять эти мошенники? Ага, и узел у них.
К е ч о. Он упал мне на голову, клянусь родной матерью!
К а р а м а н (уныло). Опять в беду попали!
Г о р о д о в о й. Нашли кому втирать очки. (Кричит.) Эй, приятель, спустись-ка сюда! (Сталкивает друзей вниз.)
Появляется Д а р ч о.
(К Дарчо.) Вот я и поймал тебя, разбойник. Кто клялся, что не грабил банк? А это что? Выбросил деньги в окно своим подручным?
Д а р ч о. Довольно, дурак! Ладно, ты застукал меня. Ничего, я не задержусь в тюрьме. Но знай, когда я выйду из нее, первым покойником в городе в тот день будешь ты.
Г о р о д о в о й. Что ты, что ты, милок! Какая тюрьма! Я хотел сказать, Дарчо-джан, что такому ловкому разбойнику ни к чему эти олухи-подручные. Видишь, сами тебя выдали!
К а р а м а н (в ужасе). Дарчо?!
К е ч о. Мы пропали.
Г о р о д о в о й. Ну, разбойники, теперь в тюрьму.