К е ч о. Это… это, уважаемый… (Достает деньги и передает Караману.) Вот твои деньги, возвращаю долг!
К а р а м а н. Какой долг, что ты говоришь?
К е ч о. Тот, что я должен тебе, забыл? Не было случая, чтобы я брал взаймы и не отдавал долга. Сосчитай хорошо! Отдельно я их спрятал, сто рублей…
К а р а м а н. Ах, ты о том долге говоришь? Бессовестный, хочешь теперь заплатить долг? Уговор есть уговор, я возьму деньги только после того, как пройдем духан Агдгомелы.
К е ч о. Уважаемый Караман, что поделаешь?
К а р а м а н. Я человек слова и сейчас денег не возьму.
К е ч о. У меня в свидетелях два честных разбойника — хочешь бери, а нет — как хочешь.
А х м а х (грозит). Бери, немедленно!
К а р а м а н (берет). Большое спасибо! Как будто подарил. Вовремя отдал долг, а то я не смог бы оказать уважение честным разбойникам. Я обязательно отблагодарю тебя, хоть сейчас. Теперь бумажные деньги не в ходу, разбойники золото предпочитают. (Ковыряет в зубах.)
Кечо поспешно закрывает рот, чтобы не заметили его золотых зубов.
(Отдает деньги Ахмаху, а сам смотрит на Кечо.) Вы думаете, все у нас отняли? Я отплачу тебе, Кечули!
Кечо делает знаки — мол, не выдавай.
А х м а х. Почему он мычит?
К е ч о (говорит сквозь зубы). Так, просто.
К а р а м а н. Я знаю, почему… Вспомнил своих быков длиннорогих… Они так же мычат.
К о н д а р а. Голову морочишь, говори, что у вас еще есть?
К а р а м а н. То, чего вам не отнять.
К о н д а р а. Все-таки?
К а р а м а н. Ума, которым набили себе головы в городе. Один мудрец мне сказал — не надо давать такой пощечины другому, чтобы у того щека заболела, а у тебя — сердце. Правда, мудрые слова?
А х м а х (осматривает хурджин Карамана). Бредит. (Достает книгу.) На кой черт тебе эта книга?
К а р а м а н. Дарю ее тебе, уважаемый!
А х м а х. Посмотрите на него, как осмелел!
К о н д а р а. Все бедняки горды, ведь нечего терять.
А х м а х. Для чего книга разбойнику? И зачем это ты вздумал дарить ее мне. Хочешь, я сам тебе подарю?! (Бросает книгу.)
К а р а м а н (ставит ногу на книгу). Спасибо, с благодарностью принимаю.
А х м а х. Что с тобой, может, смерть тебя укусила? Смотрите, как он со мной разговаривает?! Почему ты топчешь книгу ногами? Подними!
К а р а м а н. Пусть валяется, так ей и надо. Книги людей свели с ума.
К о н д а р а (достает из хурджина Кечо каменную соль, нюхает и бросает владельцу). Каменная соль? Ты, вижу, отличный семьянин. Это подарок от меня.
К е ч о. Пусть благословит тебя бог. Боже, какие вы честные и порядочные люди! (Застегивает пояс.)
Ахмах взваливает на плечи хурджин Карамана, а Кондара — хурджин Кечо. Разбойники собираются уходить.
К а р а м а н. Подождите немного! (Ахмаху.) Дайте хоть расписку, что вы у меня все отняли — дома не поверят, уважаемый разбойник.
А х м а х. Вам документы нужны? Твой отец не поверит бумаге. (Кондаре.) Отрежь ему ухо, и пусть отнесет отцу. Ладно, ладно, обойдешься без справки. (Идет.)
Караман пошел за ним.
Куда идешь, попрошайка? (Хватается за револьвер.)
К а р а м а н. Хочу помочь вам нести хурджин.
А х м а х. Ты меня не знаешь! Я не моргнув глазом убиваю человека. Возвращайся, не то!
К а р а м а н. Куда я пойду? Домой я не могу вернуться… Я пойду с тобой, стану разбойником.
А х м а х. Убирайся, молокосос… Думаешь, мне приятно быть разбойником? Будь у нас честное правительство, не стал бы я разбойничать! Я сеял бы кукурузу… Убирайся вон!
К а р а м а н. Тогда хоть веревку нам оставь, она в хурджине, чтобы мы могли повеситься.
А х м а х грозно посмотрел на него и скрылся.
Кого вы теперь украсите, бусы, предназначенные для Гульчино? Кто наденет черкеску, купленную для отца? Кто будет щеголять в платке, купленном для моей матери?! Ой, ой!
К е ч о. Что теперь делать, а?
К а р а м а н. Когда следовало действовать, мы стояли как козлы… Я думал, там войско…
К е ч о. Мы не успели как следует рассердиться, не то… Мамочка, какие бессовестный разбойники нам встретились!..
К а р а м а н. А где ты видел совестливых разбойников, Кечули? Другие и нас бы раздели, и все твои золотые зубы повыдернули.