Пентесилея
Ах, сын богини, для меня запретно Сладчайшее искусство женских чар! Не смею я, как греческие девы, На празднествах, когда в веселых играх Соперничают юноши Эллады, Возлюбленного высмотреть себе; Не смею я его, цветком играя Или потупив скромно взор, увлечь; Не смею на заре в гранатной роще, Звенящей от напевов соловьиных, К нему прижаться и сказать: «Твоя!» Нет, юный мой избранник должен мною Быть найден на кровавом поле битвы И привлечен рукою, в медь одетой, На эту грудь, что нежности полна.Ахилл
Откуда же идет столь непонятный, Неженственный — прости меня! — закон, Как людям, так и естеству противный?Пентесилея
От праисточника всего святого — От вечности, горы, на чью вершину Никто не восходил, затем что небо Ее закрыло облачным дыханьем. Праматерями нам закон наш дан, И мы ему покорны, сын Фетиды, Как ты заветам праотцев своих.Ахилл
Не понял. Объясни. Пентесилея Изволь. Вот слушай. В стране, подвластной ныне амазонкам, Жил встарь народ богопослушных скифов, Свободных и воинственных, как все Земные племена в тот век далекий. Своими с незапамятных времен Считал он земли тучного Кавказа, Однако эфиопский царь Вексор Пришел к подножью наших гор и скифов, Его с оружьем встретивших, разбил, В долины их проник и, острой сталью Уничтожая мальчиков и старцев, Род наших предков стер с лица земли. В дома их победители вселились, Свою утробу алчно насыщая Дарами плодоносной их земли, И с беспримерным варварским бесстыдством Их женщин стали принуждать к любви, Влача на ложе похоти и срама Жен прямо от могилы их мужей.Ахилл
Да, страшные события, царица, Начало положили царству женщин.Пентесилея
Но рано или поздно человек С плеч сбрасывает груз невыносимый. Терпеть не станет свыше меры он. В храм Марса ночью женщины сходились И о ступени бились головой, Мольбы о мщенье втайне воссылая. В постелях опозоренных они Припрятывали острые кинжалы, Откованные ими в очагах Из игл, колец, браслетов и застежек, И ждали только бракосочетанья Вексора с их царицей Танаисой, Чтобы гостей клинком облобызать. В день свадебного торжества царица Сама пронзила сердце жениху, Не с эфиопом в брак вступив, а с Марсом, И насмерть жены в ту же ночь все племя Насильников клинками заласкали.Ахилл
Да, женщины способны на такое.Пентесилея
И, на совет сойдясь, народ решил, Что женщинам, свершившим этот подвиг, Быть подобает вольными, как ветер, И власти пола сильного не знать. Они свое устроят государство, Где больше не раздастся никогда Мужское повелительное слово, Где учредят они свои законы, Где будут сами охранять себя И где царицей станет Танаиса. Мужчина, увидавший царство их, Свои глаза сомкнет навеки тут же; А если у кого родится мальчик, Зачатый от насильника, он будет Вслед дикому отцу отправлен в Орк. Затем народ нахлынул в храм Арея, Чтобы венчать на царство Танаису, Блюстительницу нового закона. В торжественный тот миг, когда она Всходила на алтарные ступени, Чтоб золотой огромный царский лук, Эмблему власти скифских государей, Из рук верховной жрицы воспринять, Разнесся вдруг но храму чей-то голос: «Такое государство только смех В мужчинах будет вызывать и рухнет При нервом же нашествии соседей: Ведь руки женщин немощны, свободе Движений их мешает полногрудость, И лук им, как мужчинам, не напрячь». Царица взором обвела толпу, Внимавшую смущенно этой речи, И, видя, что народ заколебался, Грудь правую себе оторвала И стала женщин, лук напрячь способных, Кропить своею кровью, но упала Без чувств. Отсюда и произошло Названье «амазонок», иль «безгрудых». Затем венец надели на нее.Ахилл
Клянусь, такой, как ей, груди не надо: Она мужчин и так бы покорила. Я преклоняюсь всей душой пред ней.Пентесилея
Народ молчаньем встретил этот подвиг. Лишь лук нарушил звоном тишину, Из рук смертельно-бледной, неподвижной Верховной жрицы Артемиды выпав. Огромный, золотой, державный, гулкий, Как колокол, ударился он трижды О мраморную лестницу и лег, Безмолвный, словно смерть, к ногам царицы.