Выбрать главу

Пентесилея

Без сомненья.

Ахилл

Откуда?

Пентесилея

А не будешь ты смеяться?

Ахилл (улыбаясь)

Отвечу, как и ты: не знаю.

Пентесилея

Слушай. Я все скажу. — Веселый праздник роз Я в двадцать третий раз уже с рожденья Встречала, по всегда издалека Внимая крикам радости в дубраве Вблизи святого храма. Лишь когда Прощалась с жизнью мать моя Отрера, Арей меня невестою избрал, Затем что по желанью своему Царевна рода моего не может Прийти на этот праздник дев цветущих, А ждет, пока ее возжаждет бог И призовет к себе устами жрицы. Я с умиравшей матерью сидела, Когда служительницы Артемиды Пришли, чтоб возвестить мне волю Марса — Идти под Трою и его оттуда, Увенчанного, привести с собой. Как видно, богу не нашлось замены, Которая была б желанней девам, Чем эллины, сражавшиеся там. Повсюду воцарилось ликованье, Раздались песни о деиньях славных — О яблоке Париса, похищенье Елены и Атридах-флотоводцах, О Брисеиде, споре меж царями, Пожаре кораблей, судьбе Патрокла, О погребальных торжествах и мести, Которыми почтил ты память друга,[114] И об иных событьях этих лет. Но, жгучими слезами обливаясь, Рассеянно внимала я вестям, Мне принесенным в смертный час Отреры. Я к ней взывала: «Мать моя, позволь С тобою мне остаться и проститься, А этим женщинам вели уйти». Но мать моя достойная, которой Давно меня в поход послать хотелось, Чтоб трон, прямой наследницы лишенный, Не мог добычей честолюбья стать, Ответила: «Иди, мое дитя, Тебя зовет Арей. Венчай Пелида И будь счастливой матерью, как я», И, руку нежно мне пожав, скончалась.

Протоя

Тебе Отрера имя назвала?

Пентесилея

Да, назвала, и порицать за это Кто станет мать, что верит в дочь свою?

Ахилл

Как! Ваш закон и это воспрещает?

Пентесилея

Хоть дочери Арея и невместно Противника искать, а надлежит Избрать того, кого ей бог укажет, В бою ей подобает устремляться К сильнейшим из врагов. Ведь так, Протоя?

Протоя

Да, так.

Ахилл

Но дальше… Пентесилея Целый долгий месяц Проплакала я горько над могилой Усопшей и к короне, сиротливо Лежавшей близ меня, не прикасалась, Пока настойчивый призыв народа, Который жаждал выступить в поход И вкруг дворца толпился в нетерпенье, Меня на трон не вынудил воссесть. Вошла я, раздираемая скорбью, В храм Марса, где дала мне жрица лук, Державы амазонок звонкий символ, И показалось мне, что мать со мною И что наисвященнейший мой долг — Ее последнюю исполнить волю. Тогда я, саркофаг ее осыпав Душистыми цветами, повела Рать амазонок к городу дарданцев, Скорей желанью матери моей, Чем зову бога Марса повинуясь.

Ахилл

Печаль недолго сковывала силу, Которая кипит в твоей груди.

Пентесилея

Я мать любила…

Ахилл

Дальше…

Пентесилея

Так безмерно, Что, подойдя к Скамандру и услышав, Как те долины, где скакал мой конь, Раскатам битвы из-за Трои вторят, Забыла я о скорби и душою В привольный мир сражений унеслась. Я думала: «Пусть даже повторятся Передо мной великие мгновенья Истории, пусть даже сонм героев, Которых славим мы в высоких песнях, Сойдет ко мне с небес, но и меж них Никто венка из роз не стоит больше, Чем тот, кого мне указала мать, — Неистовый, любимый, страшный, милый, Во прах втоптавший Гектора Пелид, Всегдашняя мечта моя дневная, Всегдашний сон мой но ночам!» Весь мир Казался мне одним ковром узорным, И каждый из его стежков искусных Являл один из подвигов твоих, И, как на белом шелке алой нитью, Был каждый вышит в сердце у меня. Я видела, как под стенами Трои Ты Приамида на бегу сражаешь; Как поле ты, победой распаленный, Оглядываешь, а чело врага, Кровоточа, влачится по каменьям; Как в твой шатер Приам с мольбою входит, — И слезы проливала я при мысли, Что даже у тебя, неумолимый, В груди, как мрамор твердой, чувство есть.

Ахилл

Любимая!

Пентесилея

А что со мною было, Когда тебя я увидала, друг, Когда ты мне на берегу Скамандра Среди героев своего народа, Как солнце между звезд ночных, предстал! Мне показалось, что с высот Олимпа Сам бог войны Арей на колеснице, Влекомой снежно-белыми конями, Встречать невесту низошел, гремя. Я вслед тебе смотрела долго-долго, Почти ослепнув, словно странник ночью, Когда при вспышке молнии ворота Элисия пред чьею-то душой Раскроются и с громом вновь сомкнутся. Мгновенно угадала я, Пелид, Какое чувство в грудь мою проникло. Любовь меня настигла. Я решила, Что мне одно из двух теперь осталось — Иль победить тебя, иль умереть. И вот тобой владею я, любимый. Куда ты смотришь?