ВСЕ КАК БЫЛО
Квартира баронессы фон Рилькен. У буржуйки греет руки Козловский. Баронесса в перчатках-митенках, в старом вечернем платье, расшитом бисером, поверх накинут тулуп. Играет на пианино. Горит свеча. Полумрак.
Козловский (не обращаясь ни к кому). Мне шестьдесят четыре. Будет шестьдесят пять. В сентябре. (Прислушивается). Шуман, «Грезы». Впрочем, это все равно.
Баронесса. Голубчик, это же Мендельсон. «Песня без слов». (Играет).
Козловский. Я люблю сидеть вот так, у огня. Мешать угли. Слушать звуки рояля. Дремать. (Пауза). Белые пишут, красные пишут: Козловский вождь восстания. Вождь! Какой я вождь! Старый человек. О господе боге надо думать, господа. Сегодня — их вождь, завтра — они вождя к стенке. Музицируйте, баронесса, почему вы перестали?
Баронесса. Руки застыли. (Дышит на руки). Сева заставил нарядиться. (Снова играет).
Козловский. Где он ее подобрал?
Баронесса. Таточку? На Якорной площади... Будем сегодня праздновать ее возвращение.
Козловский. С чего это началось? Третья, вторая, первая? А? Какой-то еврей немецкий... каналья... писал «Капитал». Ну писал. Мало ли их писало. А потом Ваньки да Маньки... нечесанные... лохматые... начитались... выбежали на Невский... красными тряпками замахали... и... и все кончилось? Рюриковичи, лейб-гвардия, андреевский флаг? Ерунда какая-то, песня без слов. Этого... Мендельсона.
Баронесса (положила руки на клавиши). Я читаю жизнеописание Карла Маркса. Уверяю вас, дружочек, — вполне приличный человек. А жена так вовсе — из нашего круга, я поразилась.. Да, да, баронесса Женни фон Вестфален.
Козловский. Разве что жена.
Баронесса. Нет, и он приличный человек. Но, вероятно,, думал, что другие тоже будут вести себя прилично.
Из другой комнаты выходит, очень торжественно держа под руку Таську-боцмана, барон Рилькен. Одет в длинный парадный сюртук царского морского офицера, погоны, ордена. Впрочем, преобразилась и Таська-боцман. На ней — подвенечное платье. Причесана, умыта, в старомодных туфельках. В руках старинный перламутровый веер. Козловский вскочил, изумлен.
Рилькен. Мама, почему не горят свечи, все? Я просил.
Баронесса. Сева, зажжем все, а потом месяц в темноте?
Рилькен (вынимает коробку со спичками). Мама, зажгите все свечи.
Баронесса ходит по комнате, зажигает свечи.
Козловский. Не преждевременно ли, друг мой?
Рилькен. И вон ту, в канделябре.
Козловский. И маскарад, и, так сказать, бал?
Баронесса. Зачем это? Даже я отвыкла. Ну, мое подвенечное платье, ну, веер, элегантно, так долго лежал, что я обмахнулась — и вылетела туча моли. Но погоны? Я не привыкну, а матросы? (Закрывает лицо руками). Все вижу — бегут за тобой, улюлюкают... Сева, сними. Собиралась менять на воблу — не берут.
Рилькен (зло). Хватит! Послужили хамам — вымойтесь. Простите, мама. (Козловскому). Как раз маскарад-то и кончился. Пришел час — называть вещи истинными именами. Я не уполномоченный американского Красного Креста, к дьяволу, — русский офицер, русский дворянин, кавалер орденов, ратным трудом добытых, и горжусь. Вы не военспец, смойте пятно, а командующий русским воинством, а вы, мама, не складской сторож и не матросская бонна... в вашем... этом... добровольном... ликбезе. Баронесса фон Рилькен, урожденная Скарятинская. А это — Тата Нерадова, моя невеста, прошу любить и жаловать. Входит отныне в нашу семью — и навсегда.
Таська (протягивает руку). А мою собачку звали Афик. Афик, иси!
Рилькен. Военспецы, ликбезы, чрезвычайки, всё, всё позади. Тате пришлось перенести многое...
Таська. Да уж... (Подмигивает).
Баронесса. Сева все знает и все простил. Не верьте его свирепости — игра. С ним надо только добром. А Таточку — принимаю как есть. Спали на одном топчане. В чрезвычайке.
Таська. А венчаться где, барон? Я хочу венчаться по-людски. Пусть хор. И мальчики позади. (Вынимает свечу из подсвечника). Так держать. Шикозно. В часовне нашего Смольного института. Как я там молилась, как ревела. Елки-палки.
Рилькен. Тата!
Таська (Козловскому). Папа моего не имели чести? Ах, папа, драпанул. С мисс Кэт. Шалунишка. А теперь этот... (На Рилькена). Обратно, из грязи в князи. Хотите, барон, ручку поцелую? Пойду замуж за благородного, если Федечка мой не спохватится. Рилькен, он тебя кокнет. И меня заодно. Ты его не знаешь. Мотается, крошка, сам не свой — куда сгинула евонная паскуда?
Баронесса (зажимает уши). Я все понимаю, все, но этот ужаснейший, невыносимый волапюк!
Таська. Кокнет! Пулемет приволокет, гадюка, и нас обоих — ж-ж-ж-ж! И вас — ж-ж-ж-ж! Одной очередью. И все встретимся в одной братской могилке. «Ах, клешники, что наделали, были красные, стали белые».
Баронесса. Бедная деточка.
Рилькен. Оставьте, мама. Истерика. Прекратите, Тата.
Таська. Контрочка, не угрожать. Разлюблю. Буду как полено. А ты хочешь — страсти.
Козловский (баронессе). По-моему, она просто пьяна.
Таська. Выпимши. Эн-пе. Чуть-чуть.