К е н е н. Как насчет второго фронта?
Л а й ф е р т. Нескорое дело.
М а к к р и. Им бы пригодились сейчас танки с «Корделии», а?
Л а й ф е р т. Каждый из нас вносят в эту войну все, что имеет. У меня есть брат, маленький братишка Денни. Ему восемнадцать лет. Я получил телеграмму от отчима, он сбежал из дому и поступил в коммерческий флот. Он плывет сюда на «Блэкпуле».
М а к к р и. Денни Лайферт? Такой востроносенький? Я его знаю!
Л а й ф е р т (тревожно). Вы его встретили? Он здоров?
М а к к р и. Здоров, но он не на «Блэкпуле». На «Блэкпуле» ему не понравилось. Перед самым моим уходом из Рейкьявика он устроился радистом на «Питсбург».
Л а й ф е р т (вздрогнул). На «Питсбург»?
М а к к р и. Да, кажется. Что с вами, сэр? Разве «Питсбург» тоже погиб?
Л а й ф е р т. Еще нет.
М а к к р и (смотрит на Лайферта). Еще нет?
Л а й ф е р т (медленно, выдерживая взгляд Маккри). Вы любите задавать слишком много вопросов, Маккри. Вы слишком любопытны и рискуете не дожить до конца войны.
К е н е н. Лучше выпьем как следует, Маккри. (Наливает ему.) За дружбу с русскими, Маккри.
М а к к р и (смотрит на Лайферта). За «Питсбург», а? Почему вы не хотите выпить за «Питсбург», мистер Лайферт?
Закрывается стена номера 21. Открывается соседний номер 19. Точно такое же внутреннее устройство, такая же мебель, тот же вид из окна. У окна К и р а П е т р о в н а и ее сын Т и м а. На окне стоит знакомый нам баян. На стене — большой портрет Николая Щербака.
Т и м а. Мама, а в других городах сейчас темно?
К и р а. Да, в Ульяновске темно, и в Москве, и в Астрахани. А в Ленинграде светло. Не так, как здесь, а все-таки светло.
Т и м а. Я вырасту — я им отомщу, ты не беспокойся.
К и р а (гладит его по волосам). Где ты это слово взял? Только родился, а уж мстить собираешься.
Т и м а. А дедушка к нам придет сегодня?
К и р а. Придет обязательно.
Т и м а. Какой он? Я совсем его забыл…
Стук в дверь. Входит Б о й к о. В руках сверток.
Б о й к о. Старший краснофлотец Бойко. Рулевой с «Вихря».
К и р а. Заходите, пожалуйста.
Б о й к о. Это вам. (Протягивает сверток Тиме.)
Т и м а. Мама, смотри, тут консервы, белый хлеб…
Б о й к о. Мыло вот я тоже прихватил.
К и р а. Спасибо.
Б о й к о (смотрит на баян). Эва! Откуда у тебя инструмент?
Т и м а. Это гармония, называется баян. Дедушка сегодня прислал. В подарок. Он ведь не знал, что я приехал, а как узнал — рассердился. А потом в подарок баян прислал. Я не умею играть, а вы? Умеете?
Б о й к о. Музыка потом. А сейчас давай-ка вместе, сынок, кухарничать. Я за кипятком сбегаю. Мигом!
Т и м а. А как мне вас называть? Товарищ старший краснофлотец?
Б о й к о. Васей можешь. Я тебя Тимой, а ты меня Васей.
Т и м а. А вы не обидитесь?
Б о й к о. И на «ты» меня можешь. По-простому. Тогда мы дружки с тобой будем.
Т и м а. До гроба?
Б о й к о. До деревянного бушлата.
Тима берет чайник. Идут к двери. Встречаются с входящим Д я д и ч е в ы м.
Разрешите пройти на камбуз, товарищ капитан-лейтенант?
Дядичев кивает. Тима и Бойко уходят.
Д я д и ч е в. Батю не видели еще?
К и р а. Нет. Звонил вечером, ночью, утром… Не может вырваться. Вот баян внуку прислал в подарок… Не знаю, как встречусь с ним… Коля — единственный сын.
Д я д и ч е в. Видел я его сегодня на пирсе. Встречал американские пароходы. Серый стал, согнулся… Заметил меня, рукой махнул.
К и р а. Тимку я привезла незаконно. Меня уж патруль останавливал. Совсем не на кого было оставить. Маму в больницу положила. Ой, Феденька, что-то страшно… Когда ты в море?
Д я д и ч е в. Сегодня, Кира… Тут на этаже в гостинице есть девушка. Наташа Павлова. Прошу тебя, Кира, подружись с ней. Она поможет тебе, если нужно…
К и р а. Твоя невеста?
Д я д и ч е в. Просто девушка. Я давно ее знаю, еще из Ленинграда. Дочь известного профессора, немного избалованная, изнеженная… Впрочем, я, может, женюсь на ней, посмотрим.
К и р а. Я бы очень хотела, Федя, чтоб ты был счастлив. Но подумай и о ней. Жена моряка! Ждать, ждать… У тебя нет папиросы?
Д я д и ч е в. Я не курю. Забыла?
К и р а. Забыла.