Я ш а. Слушай, Басилов! Придет завтра перед уроками директор к нам в класс и спросит: кто сжег журнал? Тогда ты, Басилов, вставай и признавайся.
Б а с и л о в. В чем признаваться?
Я ш а. Во всем. Как ты обошелся с журналом. Как расшалился и нечаянно порвал его, а потом струсил и бросил в огонь.
Б а с и л о в. Я?
Я ш а. Я бы сам признался, да мне не поверят. Я в это время с комсоргом у директора в кабинете сидел.
Б а с и л о в. А я?
Я ш а. А ты живой парень, первый ученик, и поведение отличное, взысканий нету. Тебе — ну, выговор вынесут, ну, родителей позовут, ну, в отряде проработают… А Ганьке, знаешь, что будет?
Б а с и л о в. Ладно.
Я ш а. Согласен?
Б а с и л о в. Ладно, сказал. И все.
Я ш а. Я еще зайду к Ганьке попозже. Тебе свистну — выходи во двор…
Б а с и л о в. Зачем, скажи, он врал, что отец на транспорте работает. Зачем?
Я ш а. Кто его знает! Кто его знает, зачем люди врут…
Басилов уходит в дом, Яша на улицу. Из правого парадного выходит Л а п и д и с. Кричит Филину.
Л а п и д и с. Он уже прибавил двадцать четыре грамма! Не может быть, чтобы и другие дети так быстро прибавляли в весе.
Ф и л и н (равнодушно). Сердечное поздравление. На дежурство направляетесь?
Л а п и д и с. Да. Ночью мне опять будут звонить из родильного дома. Все-таки удивительно милые, отзывчивые люди. Вы знаете, Филин, о чем я думал ночью? Я ни минуты не спал. Я думал. Очень неприятно, что моему Светику (я его назову Светозаром — ничего?) придется воспитываться в этом дворе. Его могут обидеть. Вот, например, этот рыжий, за которым гонялся сейчас гражданин…
Ф и л и н. Ганя Семушкин.
Л а п и д и с. Этот Семушкин отчаянный шалун. Вот он в воротах стоит. (Озабоченный судьбой маленького Светозара, он уходит, по дороге бросая негодующий взгляд на Ганю.)
Г а н я подходит к Филину.
Ф и л и н. Ну, не уехал я а Алдан?
Г а н я. Еще уеду. Ушли от отца?
Ф и л и н. Ушли.
Ганя идет к себе.
За воротами автомобильная сирена. Филин открывает ворота. Во двор въезжает маленькая машина — голубой «Оппель». За рулем загорелый, в кожаном пальто, веселый, широкоплечий Н о в о с е л о в. У подъезда машина останавливается. Из машины выпрыгивает В а л я. За ней Новоселов.
Н о в о с е л о в. Филин! Посмотри, друг, за машиной, я через час обратно покачу. Валюха! Держи ключи! Я побежал, а ты пока вытри стекла и закрой ее.
Филин подносит ему букет белой сирени.
Что это?
Ф и л и н. Тут у нас одна толстуха такая живет. Передайте, говорит, от невидимки.
Н о в о с е л о в (хохочет). От невидимки! А сколько сейчас времени?
Ф и л и н. Девятый.
Н о в о с е л о в. Ого! Передай привет невидимке!
Берет букет и убегает в дом.
В а л я (Филину). У папы сегодня ночью большой тренировочный полет — на четыре тысячи километров. И все вслепую.
Ф и л и н. Как это вслепую?
В а л я. Только по приборам.
Ф и л и н. А ежели приборы не годятся, — значит, потерял летчик дорожку?
В а л я. Да.
Ф и л и н. И такой летчик есть в нашем доме. Дружок твой Ганька. Совсем вслепую летает. (Уходит за ворота.)
Валя подходит к окну Семушкина и зовет.
В а л я. Ганя! Семушкин! Выйди на минутку.
Выходит Г а н я без пальто.
Г а н я. Тише, отца разбудишь. Я пришел, он уже спит…
В а л я (обиделась). Пожалуйста. (Идет к дому, размахивая ключиком, от машины.) Воображала!
Г а н я. Ну, чего тебе?
В а л я. Ничего.
Г а н я. Ты ведь звала.
В а л я. Я сегодня с папой в Химки ездила. Опять полтора километра сама машину вела — папа учил. Это совсем не трудно. Хочешь, покажу? Можно в один день научиться.
Г а н я. Рассказала отцу, чего сегодня в школе случилось?
В а л я. Вот еще. У него тренировочный полет. Расстраивать человека из-за пустяков!
Г а н я. Все равно придется рассказать.
В а л я. Не придется. Он только через сутки домой вернется, а потом отдыхать будет, а потом все и забудет. А какое мороженое вкусное в Химках, с холодной вишней… Вот скоро поедем с тобой одни, без папы, за город, я тебя учить править буду. Ладно?
Г а н я. Не ладно. Уезжаю я.
В а л я. Куда?
Г а н я. Отсюда не видно.
В а л я. Врешь ты!