К л е н о в. Ладно. Только…
Л а п ш и н. Что — только?
К л е н о в. Я должен дописать статью. Вечером за ней пришлют из редакции. Она почти готова. Там немного еще работы. Но я не могу не закончить ее. Даже если и вы, и Быков, и Вассерман, и Фолье мне запретите, я все равно…
Л а п ш и н. Черт с вами, заканчивайте. В этом пункте с вами спорить бесполезно. Зато послезавтра я сам отвезу вас в Москву и сдам с рук на руки Вассерману.
К л е н о в (видит, что в дверях стоит Евдокия Семеновна, слышавшая последние фразы разговора с Лапшиным). Вы что тут делаете?
Е в д о к и я. На вас любуюсь. Когда обедать?
К л е н о в. Скоро, скоро, скоро… (Показывая на Лапшина.) Задержите протопопа, пойте ему романсы, пусть с вами не расстается. (Взбегает по лестнице наверх. Повернувшись, Лапшину.) Нигиль?
Л а п ш и н. Нимес!
К л е н о в.
(Уходит.)
Е в д о к и я (встревоженно). Кто это такие? Иностранцы, что ли? Кому вы его должны сдать с рук на руки?
Л а п ш и н (отвернулся от Евдокии Семеновны, наблюдает за попугаями-неразлучниками). Знаете ли вы, уважаемая, сколько живет попугай? Вот эти малыши, они живут немного — сто лет. А большие попки до трехсот… Зачем им нужно жить в четыре раза больше человека?
Е в д о к и я. Да вы со мной притчами не говорите, Петр Миронович.
Л а п ш и н. Я был другом его покойной жены. Я и ему друг. Если с ним что-нибудь случится, я буду считать себя виновником. И вас тоже. Ведь вы же хозяйка этих мест, вон у вас ключей сколько у пояса! Вот и запирайте его, а то похитят… (Идет, в дверях сталкивается с Зубковским.)
З у б к о в с к и й (давая ему дорогу). Петру Мироновичу…
Л а п ш и н (смотрит на него поверх очков). На что жалуетесь?
З у б к о в с к и й. На то, что вы не узнаете меня. И на то, что вы совершенно не меняетесь. Помните, как-то давным-давно в Криво-Арбатском переулке…
Л а п ш и н. Товарищ Ярослава? В кожаной куртке, в обмотках…
З у б к о в с к и й. Да-да!
Л а п ш и н. По делу?
З у б к о в с к и й. Нет, в гости! А вы куда?
Л а п ш и н. Пациенты ждут. Но я вернусь. Как говорят французы: Les amis de nos amis sont nos amis! (Евдокии Семеновне.) Друзья наших друзей — наши друзья. Вы меня понимаете?
З у б к о в с к и й. Прекрасно понимаю.
Л а п ш и н. Обедать я не приду, но на всякий случай всего не съедайте. (Уходит.)
З у б к о в с к и й. Встретил я Леню, показал он мне достопримечательности вашего поселка. На все у него своя точка зрения, необычная, но, в общем, верная…
Е в д о к и я. Хорошо, что вы приехали, Григорий Васильевич, прямо как бог вас прислал.
Пока сверху спускается К л е н о в, Евдокия Семеновна уходит к себе.
К л е н о в. Ну, здравствуй, Гриша!
З у б к о в с к и й. Не желаю я с тобой здороваться! (Обнимает его.) Эх ты…
К л е н о в (тоже обнимает его). Эх ты…
З у б к о в с к и й. Был у меня на строительстве, не дождался, улетел…
К л е н о в. Был… И не дождался…
З у б к о в с к и й. Домой торопился?.. Или в редакцию? Времени для друга не хватило? Так?
К л е н о в. Что делать! Такая профессия.
З у б к о в с к и й. Да, профессия! Всегда времени не хватает?
К л е н о в. Иногда.
З у б к о в с к и й. Не обижали там тебя?
К л е н о в. Нет. Заботились.
З у б к о в с к и й. Еще бы! Центральная пресса! А от меня зато им влетело… Зачем в узлы твои штаны не скрутили, сапоги не спрятали. Я им задал перцу. (Вынимает портсигар.) Закуривай.
К л е н о в. Бросил.
З у б к о в с к и й. Давно?
К л е н о в. Давно! Минут сорок.
З у б к о в с к и й. Вредно? Скажи пожалуйста! А я вот курю. Никакой черт меня не берет.
К л е н о в. Надолго в Москву?
З у б к о в с к и й. Дней на пять. А потом назад. И тебя с собой заберу на Урал.