К л е н о в. Говори, говори, Гриша.
З у б к о в с к и й. Вот ты других все учишь, а как у тебя обстоит… ну, хотя бы с Ленькой? Взял мальчишку, усыновил. За такого двойная ответственность! А правильно ли ты его воспитал? Парень совсем с панталыку сбился. В школе дебош устроил, его из комсомола выгонять хотят. Сына Кленова! Ведь за это отвечать придется тебе, отцу его. И в другой прекрасный день выяснилось бы, что мальчишка связался с какой-нибудь шайкой, запутался в связях не совсем приятных, а? И появляется в газете судебный отчет: сын известного журналиста… Приятно тебе? Ты совесть людей! Учитель новой морали! А я бы оказался судьей или народным заседателем. Как мне поступить?
К л е н о в. Выручать.
З у б к о в с к и й. Я уж в лепешку расшибусь, а тебя вытащу.
К л е н о в. Вытащишь?
З у б к о в с к и й. Во всяком случае, топить не стану.
К л е н о в. А я чуть тебя не утопил.
З у б к о в с к и й. Ты пишешь, что тебе совесть подсказывает. Только ведь есть люди, которые знают, что росли мы с тобой вместе, одну женщину любили. А ты ей письма писал. И какие! Правда, до брака со мной, а все же писал! И вдруг через двадцать пять лет свел со мной старые счеты! На страницах центральной печати. Какие-нибудь негодяи могут так подумать. Мало ли негодяев! Для нас с тобой память Вики священна. А тут чужие люди станут грязными руками копаться в самом дорогом для нас. Чего доброго письма твои к Вике процитируют… Приятно будет нам с тобой такое прочесть в газете? Дескать, Кленов опозорил честное перо журналиста. От подлецов трудно уберечься, Ярослав. Лучше не трогать их. Пиши о прекрасном, о светлом, на хорошем учи людей! У тебя такое сильное перо! Да здравствует жизнь, Ярослав! Светлая, солнечная, юная!
К л е н о в. Браво! Ты убедил меня, старик. Недаром просил отсрочку на шесть часов.
З у б к о в с к и й. Я очень рад.
К л е н о в. Мне ведь тоже эти шесть часов были ужасно нужны. Я тоже не был уверен в своей статье. Для этого я пригласил сюда Шуру Власенко. Для этого беседовал с десятками людей, читал десятки писем… Я ждал тебя, и как ждал. А когда ты приехал, обрадовался. Сколько раз за сегодняшний вечер я возвращался к этой статье! Иногда я готов был немедленно порвать ее!
З у б к о в с к и й. Значит, статьи больше нет?
К л е н о в. Есть! И как нельзя более кстати.
З у б к о в с к и й. И, выходит, все мои слова были напрасны?
К л е н о в. Нет. Ни одно твое слово не было напрасным. Каждое твое слово, каждый твой поступок убеждали меня в правоте людей, которые тебя ненавидят и мечтают избавиться и борются с тобой там, на строительстве. Потому что и здесь, в этом доме, ты вел себя так же, как и там. Твои методы очень просты: подкуп и угроза. Лесть и страх. Сперва ты работал увлеченно, широко, честно. Но потом власть вскружила тебе голову, ты решил, что тебе все дозволено. Тебя стали критиковать. Ты стал отбиваться, защищаться. Чем? Лестью и страхом. И здесь ты начал с того, что льстил Евдокии, хвалил меня, Леньку, моих друзей. Ты вызвал сюда Валю…
З у б к о в с к и й. Зачем?
К л е н о в. Ты из всего решил извлечь пользу: и из моей любви к Вике, и из своей дочери Вали, и из неблагополучия с Ленькой. Ты прав, я здесь очень виноват… Но ты и здесь решил поживиться. Скажи, это ты приказал отозвать отсюда Шуру Власенко?
З у б к о в с к и й (возмущенно). Я?
К л е н о в. Гриша, мне это будет очень легко проверить.
З у б к о в с к и й (рассмеялся). Ну, я. Я!
К л е н о в. Я так и думал. Тебе нужно было поскорее удалить ее отсюда, лишний мой союзник! Ты даже решил ее подкупить квартирой. Что касается меня, ты решил разжалобить меня памятью Вики… А когда это не очень помогло, ты стал грозить. Да вот ради памяти Вики, ради будущего Вали и Леньки, о которых ты так заботишься, тебя нужно…
З у б к о в с к и й. Разоблачить?
К л е н о в. Нет. Описать. Ведь люди там, на твоем строительстве, знают, что ты существуешь. Они знают, что существую и я. А если я не напишу о тебе, вот о таком, как ты есть, они перестанут мне верить. Они будут считать меня твоим сообщником, они будут думать, что ты и я — одно и то же. Почему же я должен отвечать за твое существование?
З у б к о в с к и й. Потому что, уничтожив меня, ты уничтожишь и себя.
К л е н о в. Ну что ж, хотя бы и такой ценой! Мы вместе с тобой вступили в партию, мы вместе дали клятву. На всю жизнь. А теперь нам не место в одной партии. Вместе в ней мы не можем быть.
З у б к о в с к и й. Но не быть в ней вместе мы сможем.