К л е н о в. Что бы со мной ни произошло, я останусь коммунистом. До последнего моего вздоха! А ты не останешься, потому что ты обращаешься не к силе людей, а к их слабости.
З у б к о в с к и й. Сильные всегда ведут слабых.
К л е н о в. Ты так далеко зашел, что забыл о людях, которых ведешь. Забыл о народе, которому служишь, забыл о партии! А партия — это Шура Власенко, это Зимин, это люди, которых ты стал презирать. Разве этому тебя учила партия? Кем ты окружил себя? Кому ты верил? Подхалимам, трусам, не смевшим тебе перечить! Нет! В том-то и сила большевиков, что они обращаются не к слабости, а к силе людей. Потому что бесконечно верят в их силу. Ты верил только в самого себя. И поэтому останешься один. Мы сказали друг другу все. До свидания! (Быстро взбегает вверх по лестнице в кабинет, но, добежав до верхней ступеньки, пошатнулся, побледнел, желая удержаться, хватается за перила и, не удержавшись, падает навзничь, головой вниз, медленно сползая по ступенькам…)
З у б к о в с к и й (бросается к Кленову). Вставай, довольно валять дурака. Ярослав! Ты что, серьезно?..
Кленов недвижим.
Ярослав! Что с тобой?! Перестань! Не смей! Не умирай!.. Что же это… Яроша… Дружище…
К л е н о в (открывает глаза). Тише… Людей напугаешь.
З у б к о в с к и й. Ты жив?.. Слава богу! Как ты меня напугал… Капель, каких-нибудь капель…
К л е н о в (очень тихо). Не мечись… Не надо капель… Открой окно…
Зубковский распахивает окно.
Вот так…
З у б к о в с к и й. Лучше тебе, скажи, лучше?
К л е н о в. Лучше, лучше…
З у б к о в с к и й. Ох ты, черт тебя возьми… Коньяку, может?
К л е н о в. Давай коньяку.
З у б к о в с к и й (дрожащими руками наливает коньяк. Кленов отпивает). Ой, как страшно… Слушай, Ярослав… После смерти Вики я нашел целую пачку ее неотправленных писем к тебе. Она писала и складывала их в сундучок. Ни одного дня мы не были с ней счастливы. Она любила тебя… А разойтись мы не могли. У нас была дочь. Вот какая штука бывает на свете…
К л е н о в. Да. На свете бывают всякие штуки.
Распахивается дверь. Входит В а л я. Она в шубке, запорошена снегом.
В а л я. Вы извините меня… Мне показалось… Я опоздала на поезд, и мне показалось, что будет лучше, если я вернусь. (Видит Кленова.) Что с вами, Ярослав Николаевич?
З у б к о в с к и й. Тише! Вдруг во время нашей беседы ему сделалось дурно…
К л е н о в. Который час?
В а л я. Двенадцать.
З у б к о в с к и й. Евдокия Семеновна!
Входит Е в д о к и я С е м е н о в н а.
Бегите за доктором!
Е в д о к и я. Батюшки!
За окном гудок автомобиля. Сперва тихий, потом настойчивый, не прекращающийся.
К л е н о в (медленно, тихо). Пришла машина… (Вале.) Принесите мне сверху пакет. Он лежит на столе. В самом центре…
Валя убегает наверх.
З у б к о в с к и й (укоризненно, Кленову). Все-таки?
К л е н о в (со вздохом). Да. Все-таки.
Сверху возвращается В а л я. В руках у нее пакет.
(Вале.) Там… (показывает на свой пиджак, висящий на спинке стула) в боковом кармане вечное перо. Дайте!
Валя дает ему пакет и перо. Кленов пишет. За окном сигнал автомобиля.
Вот… пусть шофер… в редакцию… Когда доставит статью… пусть позвонит.
В а л я (берет у него пакет). Хорошо.
К л е н о в. Спасибо, Вика.
В а л я (поправляя его). Валя.
К л е н о в (послушно). Валя…
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Там же. Поздняя ночь. Горит настольная лампа. У камина З у б к о в с к и й и В а л я.
З у б к о в с к и й. Здесь холодно. Растопи камин.
Валя зажигает дрова в камине.
Доктор сделал ему укол, сейчас гораздо лучше.
В а л я (подходит к маленькой двери, приоткрывает ее, заглядывает). Он спит. А доктор держит его руку в своей и дремлет на стуле… (Закрывает дверь.)
З у б к о в с к и й. Почему ты вернулась?
В а л я (садится на скамеечку у ног Зубковского). Я шла на станцию очень медленно. Все думала о маме, о тебе, о Ярославе Николаевиче… Я все время хотела вернуться, но все-таки шла… А когда была уже у самой станции, увидела красный огонек заднего вагона. Я опоздала на последний поезд. И очень обрадовалась… И побежала назад, сюда…