Л и д и я В а с и л ь е в н а. К Гане приехала мать.
М а р ь я В л а д и м и р о в н а. Да. Я вам очень благодарна за ваше желание… Но мы с Ганей завтра уезжаем в Красноярск.
Б а с и л о в а-м а т ь. Тогда мы здесь вроде и ни к чему.
Г а н я (Марье Владимировне). Я не поеду с вами.
Л и д и я В а с и л ь е в н а. Ганя, что ты говоришь…
Г а н я (твердо). Я здесь останусь. Или с дворником Филиным. Я лучше в котлах буду спать, а с ней не поеду.
К а р а к а ш. Почему?
Г а н я. Так.
М а р ь я В л а д и м и р о в н а. Мальчика настроили против меня. Старик ненавидел меня за то, что мы разошлись. Он внушил ребенку, что я его враг…
Г а н я. Неправда! Папа не старик! Он только был очень болен и стеснялся… и просил не писать вам… А я писал… а вы не ответили…
Л и д и я В а с и л ь е в н а. Ганя, не надо так кричать. Не надо, Ганюшка.
Г а н я (прижимается к Лидии Васильевне). Зачем она так… Приехала как чужая… Не слушает совсем… Папа старик… А он всегда держал под подушкой ее карточку… Когда он умер, я нашел…
Л и д и я В а с и л ь е в н а. Вы не должны так говорить с ним об отце, Марья Владимировна.
В а л я. Значит, все это неправда, Ганя? И что карабин подарила, и что писала каждый день?.. Зачем ты все это выдумал?
Г а н я. Так.
Б а с и л о в-о т е ц. От стыда. От стыда за мать. Вы простите, что я вмешиваюсь, да ведь нельзя не вмешаться. Один раз не вмешались мы — плохо вышло…
М а р ь я В л а д и м и р о в н а (Гане). Ты поедешь со мной! Ты мой сын, мой, и, если понадобится, я тебя заберу силой.
Г а н я. Я все равно сбегу. Куда бы вы ни завезли меня, я сбегу.
Б а с и л о в а-м а т ь. Товарищи, давайте уйдем. Здесь нам делать нечего.
Л и д и я В а с и л ь е в н а. Подождите! Вот Мария Владимировна. Муся… Вы были моей ученицей и подругой моего сына. Я ее знаю двенадцать лет. Когда-то мечтала, что она выйдет замуж за моего Всеволода… Я вас очень любила. Меня нельзя обвинить, Муся, в том, что я ваш враг и настраиваю Ганю против вас. Но право быть матерью надо заслужить, заслужить бессонными ночами, мыслями, каждой жилочкой, каждой клеткой своего сердца. Нет слова священней слова «мать». Оно родится вместе с человеком. Никто не учит ребенка — он сам произносит это слово, первое слово, которое он говорит. А вы хотите силой… Эх, Марья Владимировна…
М а р ь я В л а д и м и р о в н а. Вы прекрасно знаете, в каких условиях я живу, где я работаю.
Л и д и я В а с и л ь е в н а. Знаю, Муся. Но ведь другие матери тоже работают. И за станками, и за штурвалом самолета, и на заводах, и в колхозах… И дети их гордятся ими. А вами ваш сын не гордится.
Входят О к о в и н и Л о с н и ц к и й.
О к о в и н. Вы простите… оказывается… (Марье Владимировне.) Я не хотел вас обидеть.
Л о с н и ц к и й. Опять вы, Сергей Николаевич, бестактность совершили. Сорок лет мы с вами знакомы…
О к о в и н. Поверьте… Я так много думал в эти дни о Гане Семушкине и о себе… Я так мечтал о нем…
Пауза. Ганя подходит к Каракашу.
Г а н я. Вы уже уезжаете?
К а р а к а ш. Да.
Г а н я. Я с вами поеду, можно? Я уж давно это обдумал. Возьмете меня? Я не буду мешать вам, я тихий буду.
К а р а к а ш (стараясь не кричать, чтобы, не выдать своей радости). Тихий? Не надо! Не надо мне тихих!
Г а н я. Я веселый буду. Я буду слушать вас.
К а р а к а ш. Я езжу часто. В районы, на суды…
Г а н я. И я с вами буду ездить. А если война — я с вами на фронт пойду. Я куда хотите с вами пойду.
К а р а к а ш. Не врешь?
Г а н я (глядя ему в глаза). Нет. (Подходит к Марье Владимировне.) Мама, ну разреши мне поехать с Всеволодом. Я переведусь в школу, в его город… Я ведь в эти дни все решил. Я знаю, что и он это решил. Но он хотел, чтоб я сам сказал. Отпусти меня, мама.
М а р ь я В л а д и м и р о в н а. Почему же ты выбрал Всеволода?
Г а н я. Потому что он смелый… Он верный… Он подходит быть мне матерью…
Затемнение.