Трубы. Набат. Открывается занавес.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Через широкое окно видна панорама Лейдена. Заплесневевшие зубцы городской стены. Древняя, полуразрушенная, заросшая в середине дубами башня Генжиста. Она возвышается над флюгерами на крышах, над колокольнями, над перекинутыми через каналы мостами, над кронами старых лип.
Взволнованное, похожее на океан небо Нидерландов.
В комнате камин, кресла и тюльпаны. Тюльпаны всюду: на подоконнике и на подвешенной к верху окна оранжерейке, на балконе, выходящем на площадь, на полке, рядом с тяжелыми кожаными фолиантами.
Голуби влетают в распахнутое окно, клюют насыпанный им возле тюльпанов корм.
М а г д а В е р ф, светловолосая, стройная и очень юная. П е т е р в а н К л е е ф, жених Магды.
М а г д а (у окна). Сторожевой! Мейнхеер! Что там внизу? Не видите ли вы помощи? Не идут ли к нам войска Молчаливого?
Г о л о с с т о р о ж е в о г о. Внизу только враги.
П е т е р. Что он говорит?
М а г д а (как эхо). Внизу только враги…
П е т е р. Два месяца один и тот же ответ… Пой же дальше, пой, Магда.
Магда поет. Петер ей аккомпанирует на лютне.
П е т е р. Эту песню я написал только для тебя. Ты будешь петь ее, когда меня уже не будет в Лейдене.
М а г д а. Сегодня ты уходишь?
П е т е р. Если до вечера не вернется твой брат, сегодня в ночь я и еще шестнадцать пойдем ему на выручку.
М а г д а. Год назад, когда испанцы обманом заставили славный Гаарлем сдаться, там был мой старший брат Иоганн. Солдаты Филиппа Кровавого убили его. Три дня назад пропал мой младший брат. Если и ты погибнешь, Петер, как мы будем жить, я и мой отец?.. Ведь он любит тебя как сына. А потерять третьего сына…
П е т е р. Завтра вернется Эбергард, живой, веселый. Я верну Верфу сына, а тебе брата. Но кто знает, что будет завтра! Вот поэтому я принес тебе, Магда, все, что у меня осталось на свете. Смотри сюда… Когда ты родилась, мне было семь лет, и первый мой тюльпан — отец привез его из Испании — я назвал «Магда». Посмотри, он желтый, как солнце, с красным отливом, с серебряными краями. Когда тебе исполнилось десять, а мне семнадцать лет, я вывел этот тюльпан и назвал его «Магда и Петер». Из Гаарлема приезжали люди смотреть на это чудо. Молочно-белый тюльпан с голубым рисунком. Приезжие турки предлагали за него пятьсот флоринов. Вот тюльпан — «Звезда Лейдена», — он распустился, когда тебе исполнилось четырнадцать лет. А в день нашей помолвки, когда испанские войска ворвались в Нарден и герцог Оранский — принц Вильгельм Молчаливый — снова поднял знамя восстания, я стал выращивать луковицу совершенно оранжевого тюльпана. Три года я сушил семена, подогревал, смачивал в растворах, закалял на солнце. Через семь месяцев в этом горшке распустится оранжевый тюльпан. Такого нет ни в Турции, ни в Испании, ни у кого в Нидерландах. А оранжевый цвет — цвет освободителей, цвет Оранского. И если мне не суждено вернуться, пусть напоминает этот тюльпан обо мне.