Л а м м е. Теперь вы понимаете, как должно отвечать вам? Тивиль-виль-виль…
К л е е ф. От кого письмо?
Л а м м е (пожимая плечами и показывая на Тиля). Тивиль-виль-виль.
Т и л ь (желая, чтобы Клееф ответил ему условным знаком). Тивиль-виль-виль…
К л е е ф (оглядываясь, без всякого удовольствия). Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Т и л ь. Вот так, мейнхеер! Письмо от самого принца Оранского.
К л е е ф. От Оранского?
Т и л ь. Мы идем из Дельфта. Принц побоялся послать это письмо с голубем. Чтобы нас не узнали, мы переоделись нищими и примкнули к вашим солдатам.
Л а м м е. Его зовут Тиль Уленшпигель, сын Клааса.
Т и л ь. А его Ламме Гудзак, по прозвищу Лев. (Разрывает на себе одежду, вынимает письмо и вручает его Клеефу.)
К л е е ф (отходит в сторону и про себя читает письмо). «…эти двое, мейнхеер Верф, мои верные люди, расскажут вам, что я снова собираю свое разбитое войско на помощь Лейдену… С горечью я узнал, что среди лейденцев есть люди, готовые продать религию и честь свою иноземцам. Случайно, через верных людей, стало известно, что член магистрата влиятельный купец Якоб Клееф состоит в переписке с Филиппом Вторым и его наместникам Реквезенсом, от которых он получил приказание тайно подготавливать в городе восстание, сея слухи и недовольство вашим управлением. Через подставных лиц он скупил все продовольствие и, создав голод, будет добиваться сдачи города. Сам он, как и всякий опытный шпион, предпочитает оставаться в тени…»
Л а м м е. Что пишет вам принц, мейнхеер?
К л е е ф. Ваше письмо попало в руки, как нельзя более подходящие для него.
Л а м м е. И мы так думаем. (Увидев, что Клееф разрывает письмо на мелкие кусочки.) Зачем вы его рвете? Его, наверное, надо прочитать Лейдену!
К л е е ф. Я прочел, и этого достаточно. Вы никому не показывали письма?
Т и л ь. Мы даже сами не читали его, мейнхеер. Мы честные посланники.
Л а м м е. И главное, мы не умеем читать.
К л е е ф. Простите, друзья, но для того, чтобы доказать вашу невиновность и оградить от расправы толпы, думающей, что вы переодетые испанцы, я должен до утра продержать вас под арестом. Зато завтра вы получите угощенье по заслугам, мейнхееры. Эй, Броом!
Входит Б р о о м.
Отведи арестованных в комнату на лестнице и никого к ним не пропускай. У дверей поставь двух часовых.
Л а м м е (Тилю). Странный прием гостей. В моем животе играют трубы и звенят литавры… Ох, и не нравится же мне этот ван Верф.
Т и л ь. Ничего, Ламме, терпи! Если хочешь быть дипломатом, не удивляйся, когда тебе ни с того ни с сего вдруг отрубят голову.
Тиль, Ламме и Броом уходят. Со стороны улицы слышен шум, многоголосый говор людей, приближающихся к дому. Из комнаты выходит В е р ф.
В е р ф. Что за шум на улицах?
К л е е ф. Граждане Лейдена идут к ратуше. Очевидно, ван Доэс прочел им письмо испанцев, и они хотят узнать, как ответил магистрат.
Вбегает М а г д а.
М а г д а. Отец! Весь Лейден идет сюда. Даже древние старики и старухи плетутся. Больных несут на носилках их родственники. Детишки сидят на плечах у отцов. Все хотят знать, что ты ответил Реквезенсу.
К л е е ф. Лейден требует, бургомистр, чтобы вы вышли на балкон и поговорили с гражданами.
М а г д а. Разнесся слух, что ты и все члены магистрата бежали из Лейдена подземными путями. Сорок валлонцев перелезли по веревочной лестнице через стену и сдались испанцам. В городе пропало мясо и молоко. У городских ворот задержано несколько переодетых горожан, забравших с собой все свое золото и драгоценности, чтобы подкупить испанскую стражу и бежать на восток.
Вбегает П е т е р.
П е т е р. Мейнхеер! Командир патруля у Бургундских ворот бросил их и убежал домой. Команду принял солдат из патруля. На окраинах начались грабежи.
В е р ф. Немедленно ты со своим отрядом установи порядок в городе. Всех толпящихся у городских ворот отправь по домам. Грабителей убивать на месте.
Петер убегает. Снова ударил набат. Верф выходит на балкон.
Город Лейден!
Сразу тишина. Умолк набат. Затихла толпа.
Как видишь, Лейден, я с тобой и клянусь богом, что буду здесь до последнего моего смертного вздоха! Ты читал письмо испанского полководца о том, что нас простят, если мы откроем ворота. Такое же письмо они написали Гаарлему. Гаарлем поверил и после семимесячной осады сдался на милость победителя. Весь гарнизон и почти все мужское население его были казнены. Двести сорок тысяч гульденов внесено как откуп от грабежа, однако не было ни одного дома, не оскорбленного захватчиками. Город был зажжен с четырех сторон. Пять палачей день и ночь казнили гаарлемцев, пока сами не сошли с ума. Тогда тех, кого не успели казнить палачи, привязали спина к спине и утопили в озере. Теперь Филипп Второй прощает нас. За то, что мы не верим его обещаниям и боремся за счастье своих детей, он нас прощает! За кровь, пролитую им, за убийства и беззакония, творимые его солдатами, он нас прощает. Но мы не прощаем его. И никогда не простим! Слушай меня, Лейден! Без твоего согласия, но уверенный в нем, я уже послал ответ Реквезенсу. Там только один стих: «Сладко свирель распевает, птицу маня в западню». Мы будем держаться, пока у нас хватит сил. А когда у нас не хватит сил, мы тоже будем держаться. Так отвечает захватчикам Лейден!