Крики за окном. Торжественный гимн Лейдена. Верф входит в комнату и к нему подходит ван дер Клееф.
К л е е ф. Таким бургомистром может гордиться любой город. Будь же теперь непримирим, Верф. Забудь доброту и жалость! Вот указ о казни двух испанских лазутчиков, пробравшихся в город. Я допросил их. Подпиши указ.
В е р ф (подписывая указ). Вы допросили их, мейнхеер? Я вам верю… (Уходит.)
За ним идет М а г д а.
К л е е ф. Броом! Введите сюда арестованных.
Б р о о м возвращается с Т и л е м и Л а м м е.
Ну, друзья, я все уладил. Завтра утром вы получите обещанное угощенье. На площади Лейдена на рассвете вы оба будете повешены.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Площадь. Ночь. Очертания недостроенной виселицы. Пустынно, Перекликаются часовые. Две женские фигуры крадутся по площади. Лица их закрыты вуалями. Это М а г д а и ее нянька В и к а.
В и к а (сторожевому на башне). Что в лагере у испанцев, мейнхеер? Не видно ли помощи? Не идут ли гёзы?
Г о л о с с т о р о ж е в о г о. Вокруг только враги.
М а г д а. Что он говорит?
В и к а. Вокруг только враги.
М а г д а. Не кричи, няня, так громко. Вдруг нас заметят…
В и к а. Ну зачем ты надумала ночью идти к каким-то висельникам? Узнает отец…
М а г д а. А он не узнает, юфроу. И это не простой висельник. Это знаменитый колдун. Когда ван Клееф вчера допрашивал его, он превращался то в птицу, то в паука, пел жаворонком, кричал петухом. Слуга у двери видел и мне сказал. Если такой колдун что-нибудь предскажет — обязательно сбудется. Ну прошу тебя, няня, пойдем со мной. Они заключены в башне Генжиста. Мы упросим часового, и колдун мне погадает. Это так важно, няня…
Они проходят. С другой стороны, неся огромную перекладину для виселицы, входят Т и л ь, Л а м м е, п а л а ч. Во время разговора они, как обезьяны, лазают по виселице, достраивая ее.
Л а м м е. Прекрасные порядки в этом городе! Приговоренный сам себе строит виселицу. А когда нас повесят, мы должны будем сами вести лошадей под уздцы на кладбище. И сами себе рыть могилы! Хорошо еще, что не придется снимать шляпы у своей могилы, потому что голов уже не будет.
П а л а ч (хохочет). Вот это шутники, ей-богу! Первый раз у меня такие веселые… гости!
Т и л ь (прилаживая перекладину). Это еще что! Вот когда мы подскочим до перекладины, задергаем ногами и высунем языки, ты просто умрешь со смеху. Эй, Ламме, что приуныл?
Л а м м е. Кажется, я начинаю понимать, что значит «юмор висельников». Тебе, конечно, не впервой, Тиль. Тебя уже столько раз хотели сжечь, повесить, отрубить тебе голову. А я еще новичок в этих делах!
Т и л ь. Сегодня, после того, как тебя повесят, и ты привыкнешь. Практика! Интересно знать, кого из нас повесят раньше?
Л а м м е. Вот уж неинтересно, совершенно неинтересно. Ох, Ламме, Ламме, зачем ты связался с этим бродягой Уленшпигелем! С его гёзами, с их песнями! Зачем ты прошел всю Фландрию, Брабант, пол-Голландии и теперь будешь повешен вдали от родного дома и любимой женушки. Тиль! Надо послать голубя принцу, сообщить, что мы в опасности.
Т и л ь (ходит по вершине виселицы и вместе с палачом осматривает ее). Ответ придет через два дня, а нас казнят на рассвете.