М а г д а. Скажите же, мейнхеер, решиться мне на это или нет? От вашего предсказания все зависит.
Л а м м е (Вике). Зачем вы подпустили девочку к разбойнику?!
В и к а. Она хочет узнать, выходить ли ей замуж за одного молодца, ученого, любителя тюльпанов.
Л а м м е (громко). Эй, арестант! Как строишь?! Поправь-ка столб. (Подходит к Тилю и что-то шепчет, затем отходит к Вике.)
Т и л ь (Магде). Ох, юфроу! Звезды смотрят на вас и покачивают головами. Разве можно быть такой неуверенной в своих чувствах? Вас любит молодой ученый… Стойте… Его звезда похожа на тюльпан. Какое отношение он имеет к тюльпанам? Он их выращивает?
М а г д а (в ужасе). Да от вас ничего нельзя скрыть…
Т и л ь. Выходите за него замуж, выходите без колебаний. Вы молоды, он любит вас, давно, сильно. Так чего же вы ждете, девочка?! Смерти, старости?.. Разве можно жить нелюбимой и не любя? Зачем тогда нужна жизнь, юфроу? Вот посмотрите… Светает, меркнут звезды, и утренний туман закрывает вершину городской стены. Слышите, поют птицы на рассвете? Это любовь. А за стеной просыпаются испанцы, чистят оружие, точат лопаты… Навстречу им идут храбрецы, почти без оружия, они идут с отвагой в крови, идут на верную смерть, и ведет их любовь… В городе просыпаются люди. Первый взгляд их на окно, на небо, на облака… И в глазах их изумление перед жизнью и любовь. Жадно приникает ребенок к груди матери, она не ела два дня, но в груди еще осталось немного молока, и на лице матери счастливая улыбка, и это тоже любовь… Я не колдун, юфроу, я обыкновенный путешественник, бродяга, Тиль Уленшпигель, сын свободной Фландрии. Судьба разбросала передо мной паутину дорог, и я пошел по этим дорогам с песней и с куском хлеба — больше у меня ничего не было. По дороге я встретил гёзов — свободный народ — и пошел за ними. Война, конечно, гадость, юфроу, но она открыла мне пути, по которым я раньше не ходил, столкнула с людьми, которых я не знал, показала то, что было глубоко спрятано во мне самом. Как жаль, юфроу, что нас с Ламме завтра казнят, что война, и город осажден… Иначе мы взяли бы вас с собой в наш далекий путь. Мы бы спали под тенистыми деревьями, купались в прозрачных ручьях, собирали ягоды, расставляли силки для птиц и жарили на кострах пойманную нами рыбу… Как хорошо, юфроу, когда воздух, и свобода, и птицы, и много всяких тропинок, и светит солнце… Ламме! Неужели нам суждено с тобой видеть сегодня восход солнца и не видеть заката его?..
М а г д а. Но в чем вы виноваты?
Т и л ь. Мы сами не знаем.
М а г д а. Я увижу бургомистра, я умолю его простить вас. Тот, кто так говорит, как вы, не может быть преступником. Я спасу вас, клянусь звездами, по которым вы мне гадали!
Т и л ь. Звезды скрылись, юфроу, наступает утро…
П а л а ч. Время прошло. Пленникам надо удалиться.
Л а м м е (Вике). Прощай, мышка!
М а г д а (Тилю). До свидания, мейнхеер, до скорого свиданья!
Палач уводит Тиля и Ламме. На сцене только Магда и Вика.
Няня… Если бы ты слышала, няня, что он говорил, если бы ты видела, как горели его глаза, как сладко звучал его голос!.. Разве ты не видишь, что он невинен, что я должна его спасти…
В и к а. Горе нам! Сюда идут — бургомистр, твой отец, и господин ван Клееф. Бежим!
М а г д а. Нет, я останусь, я должна с ним говорить.
По площади проходят В е р ф и К л е е ф. Видно, что они очень устали, их ночь была без сна, они медленно идут, кутаясь от утреннего ветра в плащи.
В е р ф. Как понять, мейнхеер, что купленная вчера магистратом еда сегодня вся уничтожена? Пятьдесят дойных коров издохли. Сыр покрылся плесенью. Зерно исчезло. Стража убита.
К л е е ф. Я сам не пойму, мейнхеер. Нас хотят заставить голодом сдать ключи. Но это не удастся! Мы будем голодать, но не откроем ворот.
В е р ф. Зачем же голодать, если у нас было достаточно запасов?
К л е е ф. Но их больше нет! По городу ходят сторонники Реквезенса. Я запретил ходить ночью. Сегодня здесь будут казнены два шпиона.
М а г д а (бросается к Верфу). Отец, пощади пленных!
В е р ф. Почему ты здесь, Магда? (Клеефу.) Зачем ты ходишь ночью по улицам, просишь о милости к предателям?
М а г д а. Мы были у пленников и просили их нам погадать. Они не предатели, не шпионы.
К л е е ф. Чем они могут доказать это?..
М а г д а. А чем вы, мейнхеер, докажете, что они шпионы?
К л е е ф. Тем, что они не могут доказать обратное. (Верфу.) И мне кажется неудобным, мейнхеер, что Магда, пользуясь тем, что она дочь бургомистра, нарушает указы магистрата и просит пощады врагам. Указ о казни подписан вами, и изменить его вы не в силах.