Николай садится на диван и начинает рассматривать журнал.
В и к т о р. Сколько он весит?
Николай молчит.
Зря ты так с Гариным… Хотел одно, получилось другое… Трудно было ей?
Николай молчит.
Ведь у него такое странное впечатление о тебе, Николай… (Всматривается в лицо друга.) Что это? Ты плачешь, Николай?!
Н и к о л а й. Тсс… Тише шуми… (Слезы текут у него по щекам. Вдруг валит Виктора на диван, потом подбрасывает и обнимает его.) Поздравляю меня! Сердечно поздравляю меня с сыном! Ты знаешь, Витька, я ведь уже три раза бегал в родильный дом сегодня. А меня не пускали, выгоняли. А я опять приходил…
В и к т о р. Вот почему тебя не было…
Н и к о л а й. Пойдем, выпьем! За новорожденного пилота.
Он увлекает Виктора в соседнюю комнату. Из сада выходит Ч к а л о в. Он закрывает стеклянную дверь в сад и говорит ожидающим его там курсантам: «Подождите, ребята!» Поднимает трубку телефона.
Ч к а л о в. Алло! (Стучит по рычагу.) Алло… Да нет, какой родильный дом! Это авиашкола… (Спиной к зрителю он устраивается у телефона.)
Возвращаются Н и к о л а й и В и к т о р. В руках у них бутылка вина и два стакана. Не замечая Чкалова, стоящего к ним спиной, они выходят на передний план, ставят на стол бутылку и чокаются.
В и к т о р. А ведь и мы тоже сегодня с тобой новорожденные пилоты!
Чкалов прислушивается к их разговору.
Н и к о л а й. Какие же мы новорожденные?! Мы уже готовые, законченные летчики…
Чкалов кладет трубку и слушает.
Сейчас увидим его и скажем: «Валерий Павлович! А ведь мы уже тоже летчики, как и вы. Чокнемся!»
В и к т о р. Он, говорят, мужик суровый, силы страшной. Разозлится, так на воздух самолет руками поднимает.
Ч к а л о в. Ну уж это вы преувеличиваете.
Николай и Виктор оглядываются и смущенно замолкают.
В и к т о р (после молчания). Вы нас извините, товарищ Чкалов.
Ч к а л о в. За что? Что я на воздух самолет руками поднимаю? Так и вы поднимете. Не одними руками, а и ногами. А главное головой. Только никогда в жизни от меня никто не слышал, что я стал законченным летчиком. Законченный летчик? Да это плохо! Ой, как плохо! Он уж и не полетит никуда, ежели он законченный. Вас как зовут?
В и к т о р. Младший лейтенант Степаненко.
Ч к а л о в. Будем знакомы. Беседовали вы сейчас о том, какие вы летчики. И вспомнил я, как тоже кончал летную школу. Давно это было… Долго мучил нас инструктор. Очев — фамилия. Мы его «Богом» звали. За глаза, конечно. Никак не давал одним летать, все с ним. И в полете ругает, кричит… И настал денек, пустил он меня одного в воздух. Свету я не взвидел от радости, от гордости… Полечу сейчас. Один полечу! Въехал в небо, пою. И машина мне подпевает. Простые это слова — человек летает. А вдуматься — так чего лучше. Человек, да еще летает. Кто эти слова выдумал! Вон говорят — «летает как птица». Чепуха. Чепуховинка! Что птица? Не может она летать вверх лапками, пулей взвиться, переворачиваться, делать медленный пилотаж, горки, бочки, штопор, вниз падать и вверх взмывать в одну долю секунды… Не может! А я могу. Лечу я один, и больно мне хорошо. Сделал все фигуры, приземлился… Бегу к инструктору. Сейчас, думаю, он спасибо не скажет. Вон, мол, ты какой! А он посмотрел на меня сердито и сказал: «Поздравляю тебя со вторым рождением… А раз ты сейчас родился, слетай еще раз. Плохо летал!» Вот и мне после каждого полета вспоминаются его слова: «Плохо летал. Слетай еще раз!» Может, вы и стали здесь все готовыми летчиками, рад за вас. А я вот не стал еще. (Смотрит на Гастелло, который понурил голову.) Ну, что пригорюнился? Плохо сказал! Скажи еще раз.
Постепенно во время рассказа Чкалова в зал входят к у р с а н т ы. Они слушают его.
Н и к о л а й (тихо). Спасибо вам, товарищ Чкалов…
Ч к а л о в. Вот и ладно!
Звонит телефон.
(Гастелло и Чкалов одновременно идут к нему. Чкалов берет трубку.) Да! Опять из родильного дома?! Что такое? А-га… ну-ну… Не понимаю. Ага… Спасибо. (Кладет трубку.) Есть тут среди вас Гастелло, младший лейтенант?
Н и к о л а й. Я.
Ч к а л о в. Это у вас сын родился? Из родильного звонили. Велели передать, что жена здорова. Мальчик хороший… И еще какие-то странные цифры. Три, триста пятьдесят, пять, двенадцать.