В и к т о р. Откуда ты взялся?
Н и к о л а й. С небушка.
В и к т о р. Каким образом?
Н и к о л а й. Нормально. Как условились. Едва вы вчера вылетели, привезли мне горючее, я заправился, а сегодня на рассвете и вылетел.
Г а р и н. Но ведь ураган.
Н и к о л а й. Нормальный ураган. Поболтало… Главное — посадка была тяжелая. (Садится к костру, греется. Смотрит на Фаину.) А это ваша новая знакомая? Представьте, пожалуйста.
Ф а и н а (протягивает ему руку). Фаина. Я уж об вас все знаю.
Н и к о л а й. Все? (Смеется.) Я и сам еще о себе не все знаю.
Г а р и н. Как ты нас разглядел?
Н и к о л а й. По дыму. Хорошо, что вы костер тут развели.
В и к т о р. Да ведь ты мог угробиться. Переждал бы бурю.
Н и к о л а й. А вы бы улетели? Дудки! Нам втроем приказано явиться в район боевых действий.
Г а р и н. Я представлю тебя к награде. Ты совершил безусловный подвиг.
Н и к о л а й. Нет, это уж слишком красно сказано. Просто прилетел в плохую погоду. За что тут награждать? Коньячком разве.
Входит бортмеханик П а в е л Г и р я в ы й.
Г и р я в ы й. Разрешите?
Ф а и н а. Это кто?
Н и к о л а й (Фаине). Это мой бортмеханик, Павел Гирявый.
Г и р я в ы й (Гарину). С озера, товарищ капитан, пришли машины с тяжелоранеными. Вас разыскивают.
Г а р и н. Что еще там? (Уходит.)
Н и к о л а й. Садись к огню, бортач!
Г и р я в ы й. Некогда, товарищ капитан.
Н и к о л а й. Как машина?
Г и р я в ы й. Можно дальше чапать. Механизмы в порядке. Сколько живу, в такой болтанке еще не был. Думал завещание писать.
Н и к о л а й. Завтра будем на Халхине. Первый бой!
Возвращается Г а р и н.
Г а р и н. По самолетам, друзья! Генеральное сражение на Халхин-голе началось вчера. Нам приказ немедленно вылетать.
Н и к о л а й (весело). Приказ есть приказ!
Г а р и н. Да… Поэтому ты, Гастелло, задержись. Летим к Халхину мы с Виктором, а ты возьмешь на борт раненых и с ними обратно через хребет в Читу.
В и к т о р. Но ведь он пока обернется в Читу и назад — здесь все будет кончено.
Г а р и н. Возможно… Но, скажи, как бы ты, Гастелло, поступил на моем месте, если бы был командиром звена?
Н и к о л а й (выдержал взгляд Гарина. Медленно). Я бы поступил точно так же, как и вы. И вы напрасно хотите оправдать свое приказание. Я благодарен вам за оказанное доверие. Мне вручается жизнь раненых бойцов Красной Армии. Я дорого бы дал, чтоб участвовать сегодня в сражении, но выполнение вашего задания я тоже считаю честью для себя.
Г а р и н (рассмеялся). Фу, отлегло! А я думал, ты будешь обижен, рапорт напишешь…
Н и к о л а й. Вот теперь я уже перестаю понимать вас, капитан Гарин. О чем мне писать рапорт? Разве не открыта передо мной дорога в небе? Разве это мой последний боевой вылет?
Г а р и н. Мне кажется, что сейчас ты прав больше, чем я. Ну что ж, летчики… В путь!
Николай, Гирявый и Фаина смотрят вслед улетающим бомбардировщикам.
Квартира Гастелло в городке летчиков под Смоленском, Двадцать первое июня 1941 года. Большой праздничный стол, на котором остатки пиршества; пустые бутылки и бокалы… Здесь командир полка М о р о з о в, Г а р и н, л е т ч и к и с ж е н а м и. Г а с т е л л о сидит за пианино. Рядом с ним А н н а. В центре В и к т о р С т е п а н е н к о и его молодая жена Ф а и н а.
Г а р и н (берет со стола цветы и преподносит их Фаине). Вам, дальневосточная жительница, наша неожиданная гостья и новый член семьи пилотов, с небольшим опозданием свадебный подарок.
Н и к о л а й (вставая и подмигивая летчикам). За мной! Анна, марш!