Выбрать главу

А н н а. Что это?

Пронзительная сирена — тревога.

Н и к о л а й (кладет сына на диван, надевает фуражку). Подожди меня, Анна, я скоро вернусь…

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ВОСЬМАЯ

Снова комната Гастелло. Та же комната, что и в предыдущей картине. За разбитым окном ночь, бледные звезды, полоска зари. Рассвет нового дня, пятого дня войны. Сорванная с петель дверь. Разбросанные по полу игрушки. Старые газеты… Гуляет сквозняк по разрушенной квартире.

Посреди комнаты в реглане и шлеме стоит  Н и к о л а й. Рядом с ним  Г и р я в ы й.

Н и к о л а й. Где-то тут свечка была… У тебя фонарика нет?

Г и р я в ы й. Нет, не захватил. Сейчас развиднеется, все увидим. Что вы хотели взять отсюда, товарищ командир?

Н и к о л а й. Карточку Витьки и Анны… Не найдешь, пожалуй… Через час вылетаем. Вернемся уж на новый аэродром. Машина у тебя готова?

Г и р я в ы й. Скрипит, старушка. В день по три вылета. Трудно ей, жалуется.

Н и к о л а й. Нужно будет, и по пять раз вылетать станем. Вот нашел! Гляди, механик, вот Витька маленький, год ему… Я тогда в Испанию должен был лететь… Помнишь? А вот он, когда мы с тобой в Бессарабии были. А вот это — двадцать первого июня снимались вместе Виктор Степаненко, Фаина, Витька, Аня и я… Черт его знает, как это давно было… Какое сегодня?

Г и р я в ы й. Двадцать шестое. Пятый день.

Н и к о л а й. А похоже, что пятый год… Где они сейчас? Идут пешком в Москву мимо горящих городов… Видишь черепки? Это я Витьке игрушку соорудил. Земной шар и самолеты на нем.

Г и р я в ы й. Вы бы пошли ко мне, отдохнули до вылета. А то нельзя ведь так, трое суток не спали, не ели… Сходим в столовую, пообедаем, я вас прошу, товарищ командир…

Н и к о л а й. Ну кто на рассвете обедает? Тут в шкапчике еда какая-то была. Ну-ка, погляди.

Г и р я в ы й. Винегрет. Только не совсем съедобный. Давленные помидоры со щепками, с колбасой и с битым стеклом. Такую пищу трудновато переварить даже мне, имеющему желудок птицы страуса. А булка целая.

Н и к о л а й. Ломай пополам. Напеваешь, механик?

Г и р я в ы й. Мое дело — птичье: крошки клевать, песни насвистывать.

Н и к о л а й. Ты у командира полка в лазарете был?

Г и р я в ы й. Умер он, Николай Францевич. Тяжелое ранение. Быть вам теперь командиром двух эскадрилий. Пойдемте отсюда, неприятно смотреть на беспорядок.

Н и к о л а й. Подожди немного… Да, бортмеханик — редкая птица! Здесь мы жили, думали, работали, растили сына… Ты чего там роешься в столе?

Г и р я в ы й. Документы, может, какие есть. Надо забрать… Словарь испанский нужен?

Н и к о л а й. Давай, пригодится. (Читает.) Estoy con vosotros, camaradas… Еще что?

Г и р я в ы й. Чертеж сверхскоростного бомбардировщика для кругосветного беспосадочного перелета.

Н и к о л а й. Положи в планшет, пригодится.

Г и р я в ы й. Карта Антарктики.

Н и к о л а й. Захвати.

Г и р я в ы й. Письма ваши к Анне Петровне.

Н и к о л а й. Давай сюда.

Г и р я в ы й. Книжка. Горький, «Старуха Изергиль».

Н и к о л а й. Возьми себе. В свободное время почитаешь.

Г и р я в ы й. Письма комсомольцев с вашего завода.

Н и к о л а й. Давай сюда. Завтра отвечу. Завтра… Хорошее это слово, механик, «завтра». Какое оно будет?

Г и р я в ы й. Я так думаю, что оно будет очень хорошим. Потому что…

Входит  Г а р и н.

Г а р и н. Разрешите, товарищ командир эскадрильи?

Н и к о л а й. Да. (Гирявому.) Иди к машине, когда будет готова к полету, — доложи.

Г и р я в ы й. Есть. (Повернувшись, уходит.)

Н и к о л а й. Я слушаю тебя.

Г а р и н. Я очень виноват. Перед партией, перед полком, перед тобой. Я горько раскаиваюсь в том, что произошло. Но меня отстранили от полетов. Я хожу по земле. Это невыносимо. Я прошу вернуть меня и поручить командование эскадрильей.

Н и к о л а й. Это не в моей власти. Я сам командую эскадрильей, не в моей власти назначать комэска.

Г а р и н. Но ты можешь назначить меня командиром звена.

Н и к о л а й. Не считаю нужным.

Г а р и н. Я повторяю, что был не прав. Я жестоко поплатился. Ты победил меня.

Н и к о л а й. Победил? Я разве сражался с тобой? Я сражаюсь с фашистами. К этому я готовил себя и своих летчиков. Ты готовил себя к каким-то небывалым подвигам, ты пренебрегал всеми условиями военной дисциплины.