Г а р и н. Но мои прошлые заслуги…
Н и к о л а й. Опять прошлые заслуги! Сегодня нужны будущие заслуги. Война решила наш спор с тобой. Если бы не это, ты бы, наверное, считал меня унылым педантом, надоедливым парнем, плохим товарищем, паникером. Дорого стоит нам твоя философия! Гораздо дороже, чем ты сам. Нет, я не могу назначить тебя командиром звена.
Г а р и н. Тогда назначь меня командиром корабля, рядовым пилотом. Об этом я могу просить?
Н и к о л а й. Я не уверен в тебе.
Г а р и н. Это говоришь мне ты — мой ученик!
Н и к о л а й. Да, это говорю тебе я — твой ученик. К счастью, у меня были еще и другие учителя. И они разговаривали бы с тобой сейчас так же, как и я.
Г а р и н. Я кровью готов искупить мою вину. Кровью моей и жизнью моей.
Н и к о л а й. А если жизни твоей не хватит?
Г а р и н. Я смертью своей буду защищать родину. Слышишь?! Ты не можешь мне в этом отказать. Мое место там, на верхушке! И там я сумею доказать тебе то, о чем тебя прошу сейчас.
Н и к о л а й. Небо не колония для перевоспитания преступников.
Г а р и н. Я преступник?
Н и к о л а й. Да. Ты преступник. На твоей машине чуть не разбился Степаненко. Ты преступник не по злому умыслу, а по легкомыслию, безответственности. Я не могу рисковать жизнями людей для того, чтобы ты доказывал кому-то что-то.
Г а р и н. Ты боишься, как всегда, риска?
Н и к о л а й. Да. Как всегда, я боюсь риска. Я просто не допущу его.
Г а р и н. У вас мало летчиков.
Н и к о л а й. Их хватит для того, чтобы обойтись без тебя.
Г а р и н. Я никогда ни у кого ничего не просил. Я гордый человек, ты это знаешь. Но я прошу… Я умоляю тебя… Пусти меня в воздух. Я летчик. Я ничего другого не знаю и знать не хочу. Дай мне машину. Слышишь, Николай. Во имя нашей прежней дружбы, лет прожитых вместе, возьми меня с собой, не оставляй на земле, когда идет такая война. Как я буду ходить среди людей, как я буду смотреть им в глаза, зная, что вы в эту минуту там, наверху?!
Пауза.
Н и к о л а й. Хорошо. Мой штурман ранен. Ты знаешь штурманскую службу. Пойдешь со мной штурманом? Хочешь?
Г а р и н (тихо). Да… Спасибо тебе, Николай.
Н и к о л а й. Не смей благодарить! (Отошел к окну, постоял мгновение, отвернувшись от Гарина. И снова заговорил спокойно, как всегда.) Курс на Радошкевичи — Молодечно. Там идут танки Гудериана. Надо во что бы то ни стало остановить их. Хоть бы на день, два, пока не придут подкрепления. Я пойду флагманом, впереди эскадрильи. Через сорок минут будь у машины.
Г а р и н. Есть! Разрешите выполнять?
Н и к о л а й. Идите!
Гарин уходит.
(Поднимает с пола медвежонка. Рассматривает его и видит, что к медвежонку прикреплена записка.) Что это? (Чиркает зажигалкой и при свете огонька читает.) Двадцать пять, шесть, тысяча. (По привычке расшифровывает цифры.) Мы уехали двадцать пятого июня. Целуем тебя тысячу раз. Анна… (Кладет записку в карман.)
Возвращается Г и р я в ы й.
Г и р я в ы й. За вами, товарищ капитан.
Н и к о л а й. Посидим, механик, перед полетом… Теперь не скоро сюда вернемся… Ты что-то начал говорить насчет завтрашнего дня. Гарин тебя перебил.
Г и р я в ы й. Не помню, товарищ командир…
Н и к о л а й. Завтра, ты сказал, будет хороший день. По облакам, что ли, угадываешь?
Г и р я в ы й. Много рассветов я на своем веку видел и никогда не ошибался. Каждое завтра, оно лучше вчера бывает. Эх, дожить бы до первого послевоенного рассвета!.. Как тогда солнце всходить будет? Как тогда птицы петь будут?
Н и к о л а й. После войны полетишь со мной вокруг шарика?
Г и р я в ы й. Что ж мне вас одного, что ли, отпускать? Нет, товарищ капитан, вместе воевали, вместе и после войны будем.
Н и к о л а й. Прошла война, давно прошла… Мы едем с тобой в Москву. Сияет столица огнями, толпы веселых, нарядных людей гуляют по городу… Анна, Виктор, ты и я, мы вчетвером едем на открытой машине по городу… Куда сейчас?
Г и р я в ы й. В Сокольники, в Богородское, к вашим родителям.
Н и к о л а й. Надо цветов купить.
Г и р я в ы й. У метро на Сокольническом кругу много цветов продают…
Н и к о л а й. А после можно и на «Динамо» съездить, футбол посмотреть…
Г и р я в ы й. Поедем, товарищ капитан, в Химки, на канал Москва — Волга. Я ведь там не был еще.
Н и к о л а й. А хорошо после войны будет, Паша?