Драмы

Г и р я в ы й. Еще как хорошо-то, Николай Францевич!

Заговорил радиорепродуктор.

«Прослушайте сводку Советского Информбюро… Двадцать пятого июня… Продолжалось наступление противника… На Вильнюсском и Барановическом направлениях… крупные соединения советской авиации… вели успешную борьбу с танками противника… Бои продолжаются…»

Н и к о л а й (смотрит на часы). Пора!

Рев моторов, музыка — песня пилотов.

ПЕСНЯ

Запоем, товарищ, песню,
Скоро — в боевой полет.
С песней, право, интересней,
Песня смелость придает.
        Соколы высокие — в полет!
        Мы не скоро вернемся на старт.
        Над землей, над тучей мотор наш поет,
        И на крыльях звезды горят.
Пролетаем над полями,
Над родимою землей,
Над родимыми домами.
Где росли и мы с тобой.
        Соколы высокие — в полет!..
Где счастливые ребята
В речке плещутся гурьбой…
Помнишь, как и мы когда-то
Там купалися с тобой?
        Соколы высокие — в полет!..
Греет солнце землю жарко,
Песню нам поет река,
В небе светлом, в небе ярком
Путь-дорога далека.
        Соколы высокие — в полет!
Видишь пепел? Видишь трубы?
И березы мертвой прут?
И детей убитых трупы
В небо смотрят и зовут:
        Соколы высокие — в полет!
        Мы не скоро вернемся на старт.
        Над землею, над тучей мотор наш поет,
        И на крыльях звезды горят.

Издалека голос: «Гастелло… Гастелло… Гастелло… Не слышу вас… Гастелло, почему не отзываетесь… Осипов, Алексеенко, Витрищак, вас слышу… Гастелло… почему не отзываетесь?»

Г о л о с  Н и к о л а я. Я Гастелло… Я здесь… Иду на последний заход… Внизу Молодечно. Там до черта немцев… Железнодорожные составы закрыты ветками. Очевидно, орудия. Ложусь на боевой курс.

Рев мотора.

Г о л о с. Гастелло… Гастелло… Гастелло…

КАРТИНА ДЕВЯТАЯ

Самолет. Внизу в кабине штурмана  Г а р и н. В кабине пилота — Г а с т е л л о. Наверху у пулеметов — Г и р я в ы й.

Н и к о л а й. Удачно отбомбились. Что в машине?

Г и р я в ы й. Порядок.

Н и к о л а й. Теперь домой.

Г а р и н. Внизу станция горит.

Н и к о л а й. Приятно.

Г а р и н. Разорван состав. Очевидно, повреждены пути.

Н и к о л а й. Очень приятно. Что в небе?

Г а р и н. Небо спокойное. Гитлера нет… Наши машины отбомбились, домой пошли.

Н и к о л а й. Чрезвычайно приятно! Как дела, механик?

Г и р я в ы й. Дела тихие, командир. Сбросили бомбы, теперь чай пить поедем. (Напевает.) «Вот мчится тройка почтовая…»

Г а р и н. Вижу два «мессера». Идут от солнца, нам наперерез.

Н и к о л а й. Нормально. (Повторяет по радио.) Вижу два «мессера». Идут на нас.

Р а д и о. Гастелло… Гастелло… Я вас слышу…

Н и к о л а й. Гарин, Гирявый, к пулеметам!

Г а р и н. Есть!

Г и р я в ы й. Есть.

Н и к о л а й. «Мессера» на нас. Огонь!

Г а р и н. Огонь!.

Г и р я в ы й. Огонь.

Н и к о л а й. Что там?

Г а р и н. Один «мессер» летит вниз. Второй отворачивает. Первый «мессер» зарылся.

Н и к о л а й. Порядок?

Г а р и н. Порядок!

Г и р я в ы й. Порядок!

Н и к о л а й. Кто говорил, что бомбовоз не может сбивать «Мессершмитты»?! Может! Все может! (По радио.) Сбил «мессера». Иду домой. Я Гастелло.

Р а д и о. Я вас слышу. Я вас слышу, Гастелло.

Н и к о л а й. Запевай песню, бортмеханик — редкая птица. Идем до дому.

Г а р и н. До дому!

Г и р я в ы й. До дому!

Вот мчится тройка почтовая
По Волге-матушке зимой…

Николай и Гарин ему подпевают.

Г а р и н. Еще один «мессер!» В лоб!

Н и к о л а й. Бой!

Г а р и н. Бой!

Г и р я в ы й. Бой!

Пулеметная очередь.

Г а р и н. Ушел, подлец.

Н и к о л а й. Порядок…

Удар.

Что там?

Г а р и н. У меня порядок.

Н и к о л а й. Гирявый?

Пауза.

Гирявый!