Г а р и н. Гирявый!
Н и к о л а й. Паша! Паша Гирявый!.. Как дела, механик?
Г а р и н. Ты ранен?
Г и р я в ы й (еле слышно). Дела тихие, командир… кажись, помираю. Не надолго, конечно, механик птица живучая. (Пытается запеть.) «Вот мчится тройка почтовая…»
Н и к о л а й. Перевяжи рану, Паша!
Г и р я в ы й. Делай свое дело, командир. Я с ней сам справлюсь, с курносой…
Н и к о л а й. Скоро дома будем. Положим тебя в госпиталь, через неделю опять петь будешь.
Г и р я в ы й. Это обязательно. Но все-таки… Простимся, командир, на всякий случай…
Н и к о л а й. Перестань, Пашка Гирявый! Много мы летали с тобой, полетаем и еще.
Г и р я в ы й (ему трудно говорить). Что внизу?
Н и к о л а й. Внизу полный порядок. Горит станция, горят вагоны, дымится сбитый нами «мессер».
Г и р я в ы й. Что еще?
Н и к о л а й. Летят наши самолеты…
Г и р я в ы й. Фашисты отступают?
Н и к о л а й. Да, да. Они бегут!..
Г и р я в ы й (приподнимается). Берлина не видать там?
Н и к о л а й. Виден Берлин… вот он… вот рейхстаг ихний… Горит волчье логово. Все небо в наших самолетах. Мы волнами проходим над Берлином. От горизонта и до горизонта наши машины. Первой идет наша эскадрилья. Видишь?
Г и р я в ы й (умирая). Вижу!
Н и к о л а й. За нами летят другие… Победа… Видишь, механик, победа!
Г и р я в ы й (чуть слышно). Дожил все-таки…
Н и к о л а й. Паша! Гирявый! Гирявый! Умер… Удивительная птица — Паша Гирявый!
Взрыв в другой части самолета.
Р а д и о. Гастелло… Гастелло… Я не слышу вас.
Н и к о л а й. Я Гастелло… Иду на одном левом моторе. Правый не работает…
Г а р и н. Огонь ползет… Эх, жарко…
Н и к о л а й. Скольжу. Может, собьем огонь.
Темнота.
Г а р и н. Ползет огонь, ползет…
Тишина.
Н и к о л а й. Стал левый мотор. Все.
Г а р и н. До линии фронта сто километров.
Н и к о л а й. Пожалуй, не дотянем…
Неожиданная, непривычная тишина в самолете.
Н и к о л а й. Сергей Гарин! Сережа!
Г а р и н. Я. Жив.
Р а д и о. Гастелло… Гастелло…
Н и к о л а й (по радио). Все в порядке… У меня все в порядке… Я Гастелло…
Р а д и о. Выслали вам помощь «И-16». Степаненко и Сергеев. Они летят к вам, Гастелло…
Н и к о л а й. Слышу. Благодарю. Гастелло.
Г а р и н (разбивает огнетушитель). Огонь по всему самолету.
Снизу бьют зенитки.
Н и к о л а й. Сергей! У нас нет ни бомб, ни снарядов… Моторы стоят. Планирую вниз. Твой парашют на тебе. Приказываю выброситься вниз.
Г а р и н. Нет, Николай. Я не выполню твой приказ. Я не покину самолет, не покину тебя, Николай. Мы с тобой связаны жизнью. Слышишь, Николка?..
Н и к о л а й. Слышу, Сергей.
Р а д и о. Я Степаненко. На «И-16». Внизу подо мной вижу объятый пламенем самолет. Это, очевидно, машина Гастелло. Винты не работают. Машина планирует. На земле скопление танков и автомашин противника. Они заряжаются у бензозаправочной цистерны. Сильный зенитный огонь по машине Гастелло. Я вне зоны достигаемости зениток…
Н и к о л а й. Пробую пустить левый мотор. Бесполезно. Сергей!
Взрыв в кабине штурмана.
Гарин! (По радио.) Я Гастелло. Машина горит. Моторы не работают. Штурман и стрелок убиты. Я один в машине… выбираю цель…
Р а д и о. Я Степаненко. Вижу машину Гастелло. Он теряет высоту. Планирует над бензоцистернами… Низко. Очень низко над землей. Сейчас он вышел из пике. На минимальной скорости он делает круги… Его машина падает. Дым бьет из моторов, из окон, из-под крыльев. Внизу вижу панику среди гитлеровцев. Они бегут от цистерн, от танков… Сильнейший зенитный огонь.
Н и к о л а й. Мы будем сражаться с врагами жизнью своей… А если жизни не хватит, мы смертью своей будем сражаться. Вот и ты покинул меня, Сергей Гарин. Ты всегда говорил, что если умирать, так с музыкой. Где же музыка?
Звучит музыка.
Я слышу тебя, родина! Я Гастелло. Я Гастелло. Я выбираю цель для тарана. Еще круг. Я бросаю мой горящий бомбардировщик на немецкие танки, рвущиеся к Москве. Эта смерть будет стоить тысячи смертей врагов. Я буду держать штурвал самолета до тех пор, пока в моих руках имеется сила, а глаза видят землю. Так вы сказали, Валерий Павлович… Родина!..