Ж е н е й р у з. Да, да! Но наш синдикат все же называется французским.
Г и л л а р д. Он так называется. Вам, Скорняков, нужно последовать этому примеру. Вы станете нашим отделением. Мы вас будем финансировать, но мы вас будем и контролировать.
С к о р н я к о в. Но как нам избавиться от Яблочкова. Он слишком известен.
Г и л л а р д. А мы и не будем бороться с Яблочковым. С ним будут бороться газовые общества. А это огромная сила. Пусть погаснет русский свет и разорится ваше товарищество.
С к о р н я к о в. Позвольте, а мы? Как же это можно допустить?
Ж е н е й р у з. Вы не сможете сопротивляться. Яблочкова вышлют из России.
Г и л л а р д. Земной шар мал. Он никуда от нас не скроется. В его лабораториях будет взрываться гремучий газ. И его выдумки сгорят, как эти поленья.
Ж е н е й р у з. И когда он нищий вернется к себе на родину, в Саратов, его имение будет сожжено.
Г и л л а р д. Мы вытравим из памяти людей эту фамилию — Яблочков, так же как и фамилию Лодыгин. Никто никогда не будет называть электрический свет русским светом.
С к о р н я к о в. А как же будет с Россией, господа?
Г и л л а р д. На полгода Россия снова погрузится во мрак. Газовые общества будут торжествовать. А через полгода мы задушим газовиков голыми руками. Это не Яблочков. С ними борьба будет проще, быстрее. Посоветуйтесь с вашими коллегами, где лучше сидеть: на шкатулке с акциями и кредитными билетами или на тюремной скамье.
Ж е н е й р у з. Соглашайтесь, Скорняков.
Скорняков подходит к стене, срывает афишу, комкает ее и бросает в камин. Огонь охватывает бумагу. За стеной цыганское пенье, выкрики, плач.
Г и л л а р д. Это ваши друзья веселятся в соседнем номере, Женейруз?
Ж е н е й р у з. Да, газовые общества обещают угостить нас сегодня вечером на лекции Яблочкова нет большим спектаклем.
Г и л л а р д. Не слишком ли они там резвятся?
Ж е н е й р у з (стучит тростью в стену). Воронович!
Г и л л а р д (Скорнякову, глядящему на огонь в камине). Ваше товарищество первое время будет называться русским товариществом. Вы будете директором. Затем вы перемените название. Но вы останетесь нашим представителем в России, как Женейруз во Франции.
Входит В о р о н о в и ч, пьяный, с салфеткой на шее и с бокалом в руке.
Ж е н е й р у з. Как дела, мсье Воронович?
В о р о н о в и ч. Отлично, Женейруз! У нас все готово.
Ж е н е й р у з. Вы рассядетесь в разных концах зала.
В о р о н о в и ч (обиделся). Меня не надо учить, Женейруз!
Ж е н е й р у з. Я надеюсь, что вы и ваши друзья будут трезвыми сегодня?
В о р о н о в и ч. Слово дворянина! По какому сигналу мы должны начать обструкцию?
Г и л л а р д. Белый платок! Белый платок в руках жены Яблочкова. Следите за ложей.
С к о р н я к о в (оторопело). Белый платок? Позвольте… но… ведь я в другом смысле…
Г и л л а р д. Пусть они воспользуются вашим советом, Скорняков. Яблочков болен. Этим тоже не следует пренебрегать.
В о р о н о в и ч. Белый платок? (Записывает на манжете.)
С к о р н я к о в. Господа!.. Господа!.. Нельзя же так…
Г и л л а р д. Мне пора. (Кивнув Скорнякову, выходит.)
Женейруз и Воронович идут за ним. Скорняков один. Входит л а к е й, за ним д в о е д р у г и х с блюдами и тарелками. В дверях — ц ы г а н е.
Л а к е й. Позволите подавать? Парфе-гренадин! Мумм! Кларет!
С к о р н я к о в. К черту! (Разбивает бутылку.) Водки подавай! Капусты! Соленых огурцов! (Запускает тарелкой в зеркало.) Продал! Гения! Богатыря продал! Свечи неси! Отпевай меня! (Ложится на диван.) Отпевай меня, чавалы! Отпевай меня, искариотского!
Цыгане поют.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
В большом театральном помещении Петербурга происходит лекция Яблочкова. Правая ложа у сцены пуста. Налево в ложе М а р и я Н и к о л а е в н а, рядом с ней Ч и к о л е в. В ложе и в партере С к о р н я к о в, Л о д ы г и н, ж у р н а л и с т ы, у ч е н ы е, с т у д е н т ы и р а з н а я п у б л и к а. На сцене большой стенд, на нем три ряда подготовленных к опытам фонарей и различных образцов ламп. За столом п р е д с е д а т е л ь с т в у ю щ и й. Большое количество стульев для президиума. Ни один стул не занят. По бокам стола две электрических свечи в круглых матовых колпаках. Они освещают стоящего на кафедре Я б л о ч к о в а. Он говорит спокойно, иногда обращаясь к ложам, иногда к партеру, иногда глядя на жену, держащую в руках белый платок.