Щ е р б а к. Тяжела, товарищ вице-адмирал.
Б а р о в. Ты что лохматый такой? Постригись. Скоро, возможно, придется высоких гостей встречать. Будь здоров. (Уходит.)
Из приемной входит а д ъ ю т а н т.
Щ е р б а к. Что там?
А д ъ ю т а н т. Звонили ваш сын и капитан-лейтенант Дядичев, хотят лично поздравить.
Щ е р б а к (смотрится в зеркало над умывальником). Вызвали Гусева?
А д ъ ю т а н т. Он ранен во время бомбежки госпиталя. Я пригласил парикмахера из города.
Щ е р б а к. Сильно ранен Гусев?
А д ъ ю т а н т. Нет, легко. Осколок в плечо… Обещают через неделю выписать.
Щ е р б а к. Давайте сюда вашего нового парикмахера. Николаю позвоните, пригласите сюда минут через двадцать. И Дядичев пусть приходит.
Адъютант открывает дверь, пропускает парикмахера и уходит. Парикмахер Л и д а, девушка лет девятнадцати, курносая, беленькая, в целлофановом заграничном плаще, с противогазом через плечо. Она заметно робеет и говорит низким, грубоватым голосом.
Л и д а. Здравствуйте. Вас под бокс или под польку?
Щ е р б а к (рассматривает сводку). Под бокс? Не нужно. Немного подравняйте.
Л и д а. Меня ваш адъютант из города на катере привез. (Снимает противогаз, вынимает оттуда халатик, ножницы, одеколон, салфетки. Сбрасывает плащ, надевает халат.)
Щ е р б а к (внимательно наблюдая за ее приготовлениями). А вот посторонние вещи в противогазе носить не положено.
Л и д а. Если не положено, и не буду. У меня сумочки нету.
Щербак садится в кресло. Лида обвязывает его салфеткой, начинает стричь.
Щ е р б а к. Что это у вас руки дрожат?
Л и д а. Никогда не стригла такого большого начальника.
Щ е р б а к. Вы где работаете?
Л и д а. В гостинице «Полярный Круг». Ну конечно, там приходилось стричь разных больших людей. И наших, и заграничных. Несколько раз стригла Героев Советского Союза. Между прочим, сына вашего, капитан-лейтенанта Николая Щербака, два раза, так что вы не волнуйтесь, практика у меня есть, я вам не испорчу, я кончила курсы на «отлично», если желаете, могу аттестат показать. Он у меня тут, в противогазе.
Щ е р б а к. Не нужно, не нужно…
Л и д а. Вам сбоку побольше снять или поменьше?
Щ е р б а к. Поменьше.
Л и д а. А это, что, шрам такой ужасный, от войны или от рождения.
Щ е р б а к. От войны.
Л и д а. От этой или еще от старой?
Щ е р б а к. От старой.
Л и д а (тихо). Позвольте вас поздравить, товарищ контр-адмирал.
Щ е р б а к. Вы мне чуть ухо не отстригли.
Л и д а. А вы не вертите головой. Я говорю: поздравляю, товарищ контр-адмирал.
Щ е р б а к. Спасибо.
Л и д а. Я вас не только от своего имени, но и от имени всех четырех парикмахеров нашего города. Я вот, когда на катере ехала сюда, думала: если не страшный — скажу, а если страшный — промолчу…
Щ е р б а к. Ну, и какой я оказался?
Л и д а. Седоватый.
Щ е р б а к. Может, подкраситься?
Л и д а. Нет, некрасиво будет.
Щ е р б а к. Вот и я думаю — некрасиво.
Л и д а. Вам сверху побольше снять или поменьше?
Щ е р б а к. Поменьше.
Л и д а. Бриться будем?
Щ е р б а к. А нужно?
Л и д а. Нет, вы бритый. Одеколоном будем?
Щ е р б а к. Будем. А что вы мне сказать хотели, если не страшный?
Л и д а. Мне очень на фронт хочется, товарищ контр-адмирал. Вы извините, что я к вам с мелочами лезу, но ведь как такой случай упустить. Я уж и в военкомат ходила, а там мне отказали: нам, говорят, вы, как парикмахер, на данном этапе войны больше нужны.
Щ е р б а к. Правильно сказали.
Л и д а. Я сейчас английский язык с одной девушкой прохожу. Много слов уже выучила. Я разведчицей могу быть или краснофлотцем, зенитчицей. Я смелая, я для победы на любой подвиг пойду. У меня семьи нет, все они под бомбами погибли здесь в городе… Мать, то есть, погибла, а отец от ожогов умер в больнице… Вот ведь кончится война, У каждого человека спросят: а где ты был, как помогал фронту? Что я отвечу?
Щ е р б а к. Скажешь, что парикмахером была. И все тебя уважать будут за это. (Встает, снимает салфетку.) Готово? Прекрасно! (Звонит.) Сын не пришел еще?
Входит а д ъ ю т а н т.