Драмы

Эге, он помешался.

(К Людовико.)

Какое я чудовище? Я просто
Слуга твой, Паулин, глупец тот самый,
Что за тобой пошел, Бог весть зачем.

Людовико

А, Паулин, со мной случилось что-то,
Такое, что тебя я не узнал.
Но, впрочем, что ж тут странного, когда я
Себя не знаю. Ты, быть может, видел
Ужасного сухого мертвеца,
Умершего, — с душою человека, —
Не человека, только грубый остов,
Его костям отказано в одежде
Из плоти, руки холодны, недвижны,
Его нагое тело безобразно,
В глазных глубоких впадинах нет глаз.
Куда исчез он?

Паулин

Если бы его
И видел я, о том сказать не мог бы:
Я в тот же миг упал бы наземь мертвый,
Мертвей, чем он.

Людовико

Смерть овладела мною.
Смерть овладела всем. Дух занялся,
Немеет голос, грудь моя застыла,
В моих ногах я чувствую свинец.
Я видел, как два полюса всей мощью
Нависли надо мной, как на плечах
Я должен был поддерживать их тяжесть.
И мнится, что из каждого цветка
Вздымается, глядит подводный камень,
Из каждой розы смотрит исполин,
Разорвана земли глухая впалость,
Из чрева хочет выбросить она
Всех мертвецов, хранимых ей во прахе.
Я видел между ними Людовико.
О, небо милосердное, сокрой
Меня от самого меня, дозволь мне
Исчезнуть в самом дальнем средоточьи.
Пусть я себя не вижу, ибо сам
Себя не знаю я! Но нет, я знаю
Я знаю, это я был тем безумным
Чудовищем надменности, что даже
На Бога посягнул; да, я — тот самый,
Я совершил так много темных дел,
Что, если б Бог ко мне был справедливым
И мне назначил пытки адских мук,
Чтоб я страдал, пока он будет Богом,
Я в малое вменил бы эту казнь.
Но также знаю я, что преступленья,
Соделанные мною против Бога,
Свершил я против Светлого Творца,
Такого милосердного, такого
Великого, что я могу снискать
Прощенье, если в муке покаянья
Я выплачу грехи мои. Я полон
Раскаянья, о Боже, и чтоб ныне
Представить доказательство того,
Что, став другим, я вновь рождаюсь в мире,
Себя в Твою десницу предаю.
Суди меня судом не правосудным,
Суди по милосердью Своему.
Воззри и укажи мне, о Творец мой,
Какую в покаянье взять мне кару, —
Я покорюсь. Что будет воздаяньем
За жизнь мою?

Музыка (за сценой). Чистилище.
Людовико

О Боже,
Что слышу? Эти звуки так певучи,
Они мне представляются лучом,
В них свет небес, таинственно блеснувший
Для грешника любовью состраданья.
В них узнаю внушение Господне,
Хочу вступить в чистилище Патрика,
И набожный, смиренный и покорный,
Сдержу я слово, данное ему,
Его увижу, если только будет
Даровано такое счастье мне.
О, пусть мое решение сурово,
И страшно, потому что выше сил
Противиться всем ужасам и пыткам,
Что демоны грехам уготовляют, —
Соделанные мною преступленья
Настолько ж были страшны и суровы.
Врачи, леча опасную болезнь,
Всегда к опасным средствам прибегают.
Поди и ты со мною, Паулин:
Увидишь ты, как в горести я наземь
Повергнусь пред епископом, как я,
Чтобы сильнее был великий ужас,
Все, все грехи открою в громких воплях.

Паулин

Ну, нет, уж если так, ступай один,
Для храбрецов не нужен провожатый,
И никогда не слышал я, чтоб в ад
С лакеем уходили. Лучше снова
Отправлюсь я в родимую деревню
И буду жить в ней мирно, а насчет
Видений там и всяких привидений,
Так мне супруги хватит за глаза.

(Уходит.)
Людовико

Открыто я творил мои грехи,
И пусть открытым будет покаянье.
Пойду как исступленный, громогласно
Крича о преступлениях моих.
О, люди, звери, горы, сферы неба,
Толпа утесов, нежные растенья,
Сухие вязы, — все вострепещите,
Я Людовико Энио, — дрожите
При имени моем, отныне я —
Чудовище смирения, — я, бывший
Чудовищем надменности. Я верю,
Надеюсь, что увидите меня
Вы более счастливым, если только
Патрик во имя любящего Бога
Поможет мне в чистилище своем.

(Уходит.)