Леогарио
Великие неведомые тайны!
Капитан
Мы вовремя приходим. Вон, глядите,
Отшельники, безмолвствуя, в слезах,
Идут открыть угрюмый вход в пещеру.
СЦЕНА 10-я
Иноки приближаются ко входу, ведущему в пещеру, и открывают его; из нее выходит Людовико, объятый изумлением. — Те же.
Инок 1-й
О, Господи, открой врата свои
Для наших слез и воплей. Этот грешник
Да победит жестокие темницы,
Где нет виденья лика Твоего.
Полония
Открыли!
Инок 1-й
О, какое утешенье!
Филипо
Смотрите, Людовико!
Людовико
О, Всевышний,
Возможно ли, прошли века; и вновь
Я на земле и вижу свет небесный!
Капитан
Как он смущен!
Леогарио
Как страшно он взволнован!
Инок 1-й
Приди в объятья к каждому из нас!
Людовико
От сердца обниму вас всех. И видя,
Полония, тебя, я стану думать,
Что лишь по милосердью твоему
Моим грехам даровано прощенье.
И ты, Филипо, знай, что я хотел
Тебя убить, подстерегал две ночи,
Но ангел спас тебя от верной смерти.
Прости мою вину. И умоляю,
Дозвольте мне теперь уйти отсюда,
Бежать от самого себя со страхом,
Сокрыться в средоточие земли:
Хочу навек от мира удалиться, —
Кто видел то, что видел я, тот должен
Дожить остаток жизни в покаяньи.
Инок 1-й
Итак, во имя Бога, Людовико,
Велю тебе, чтоб ты нам рассказал,
Что видел.
Людовико
Не противлюся такому
Святому повеленью, и чтоб в страхе
Проснулся мир, чтоб не жил человек
Умершим во грехе, и отозвался
На зов мой, — начинаю свой рассказ.
Пройдя сквозь целый ряд предупреждений,
Торжественных и требуемых в деле
Такой глубокой важности, — исполнен
И мужества и стойких упований,
Простился я со всеми, чтоб войти
В пещеру. Дух мой Господу я предал,
И в сердце многократно повторяя
Святые сокровенные слова,
Которых духи тьмы в аду страшатся,
Вступил я на порог и, ожидая,
Чтоб вход замкнули, так и оставался
Один, недвижно, несколько мгновений.
Замкнули, наконец, его, и я
Во мраке ночи темной очутился,
И так глаза о свете заскорбели,
Что я закрыл их: вечно так бывает
С тем, кто во мраке хочет видеть: я
Пошел вперед с закрытыми глазами,
Пока не прикоснулся до стены,
Что находилась прямо предо мною.
Не больше двадцати шагов прошел я,
Идя вдоль той стены, как натолкнулся
На темную скалу и там заметил,
Что в узкую расселину ее
Проходит свет, который не был светом,
Как то бывает в час, когда заря
Едва-едва займется на востоке, —
И думает в сомненьи полумрак,
Светает там вдали, иль не светает.
Я повернул налево, осторожно
Ступая по тропинке, и когда
Достиг ее конца, вдруг подо мною
Земля заколебалась, и как будто
Готовый провалиться, зашатавшись,
Я потерял сознание, но тут
Ужасный гром загрохотал во мраке
И пробудил меня от забытья.
Земля передо мной разверзлась, мне
Почудилось, что я низринут в недра,
До центра глубины, и глыбы праха,
И камни, полетевшие за мною, —
Моей могилой были. Я упал
И очутился в яшмовом чертоге,
Что создан был умелыми руками,
С искусством, полным знанья и ума.
Раскрылись тотчас бронзовые двери,
И подошли ко мне, числом двенадцать,
Какие-то неведомые люди,
Все в белое одетые, — меня
Приветствуя смиренно и учтиво.
Один из них, по-видимому, старший,
Сказал мне: "Упование свое
На Бога положи, и помни это,
Не падай духом, демонов увидя,
Хотя б они и мучили тебя;
И знай, что если только ты поддашься
Угрозам их иль обещаньям лживым,
Ты навсегда останешься в аду".
Казалось мне, что ангелов я вижу,
А не людей; меня их увещанья
Ободрили настолько, что как будто
Вторично пробудился я! И вот
Вся комната огромная внезапно
Заполнилась видениями ада
И духами мятежными, такими
Ужасными на вид, что их ни с чем
Сравнить нельзя. Один из них сказал мне:
"Глупец, неосмотрительный безумец,
До времени возжаждавший изведать