Король
Сеньора, я тебе внимаю
С тем большим чувством и заботой,
Что я Атлант, и тяготеет
Закон всей тяжестью на мне.
Раз Гутиерре связан браком,
Как говоришь ты, он не может
Честь возвратить тебе всецело;
Но правосудие мое
Все сделает, что только можно,
Раз честь тебе не возвращают,
С которой все ж ты не рассталась.
Я должен выслушать и то,
Что скажет сторона другая;
Вторичный слух иметь нам нужно
Затем, чтоб, кто пришел позднее,
Себе внимание нашел;
И верь мне, Леонор, сумею
Так рассмотреть твое я дело,
Что ты не скажешь — он повсюду
Друзей имеет, я бедна.
Кокин
Как тень, идя за господином,
Который где-то там остался,
Зашел я, а куда, Бог весть.
Да снизойдет ко мне Всевышний!
Король глядит, меня заметил,
И вид суровый принимает.
Да пожелают Небеса,
Чтоб не был тот балкон высоким,
Коли придет ему желанье
Меня швырнуть через перила.
Король
Кто ты?
Кокин
Кто я, сеньор?
Король
Да, ты.
Кокин
Я (да поможет мне Всевышний!)
Все, что пожелаешь ты, властитель,
Без убыли и без прибавки;
Вчера мне дал один мудрец
Совет, весьма благоразумный,
Чтоб никогда никем я не был,
Ничем, чего ты не желаешь;
Итак, урок пошел мне впрок,
Что раньше, и теперь, и после
Я был лишь тем, чего ты хочешь,
Я то, чего желать ты можешь,
И буду тем, что повелишь.
Так вот каков я в самом деле!
Теперь же, если ты позволишь,
Стопы свои туда направлю,
Откуда мерно я ступал.
Король
Хотя ты мне ответил ровно
Настолько, сколько сам я знаю,
Тебя я спрашиваю, кто ты.
Кокин
Я мог бы дать тебе ответ,
Вполне к вопросу подходящий,
Когда бы только не боялся,
Что ты, как я тебе отвечу,
Меня швырнешь через балкон,
Затем, что в твой дворец вошел я
Без оснований и причины,
Такое ремесло имея,
В котором нет тебе нужды.
Король
Каким же ремеслом ты занят?
Кокин
Я скороход и переносчик
Всех новостей, разузнаватель
Всех интересов; от меня
Ни послушник, ни постриженный
Никак укрыться не сумеют:
Кто больше мне дает, о том я
И больше говорю всегда.
Я в каждый дом, как в свой, вступаю,
А в доме Дона Гутиерре
Как в дополнительных палатах
Себя я чувствую теперь;
Из Кордовы там андалусский
Был конь доверен мне прекрасный.
С утехой я за панибрата,
А что до скуки и забот,
Они мне вовсе неизвестны,
Мне им служить не приходилось.
Ну, словом, здесь, где нахожусь я,
Дворецкий смеха я теперь,
И камер-юнкер удовольствий,
И управитель развлечений,
И, как приставник наслажденья,
В его ливрею я одет.
А потому я и боялся,
Что буду узнан я тобою:
Король, который не смеется,
Боюсь, мне в спину может дать
Пинков изряднейших с полсотни,
За то, что шляюсь я без дела.