(Уходит.)
СЦЕНА 3-я
Дон Гутиерре
Весь этот день сплошное чудо.
При изумлениях столь страшных
Не удивительно нисколько,
Что обо мне забыл Король.
О, Боже мой! что я услышал?
Но говорить ли мне об этом?
Мое несчастие огромно,
Как оскорбление мое.
Такое зло одним движеньем
Я должен сразу вырвать с корнем;
Итак, пускай умрет Менсия,
Пускай прольется кровь ее.
И раз Инфант мне оставляет
Вторично свой кинжал забытый,
Пускай она убита будет
Вот этим самым острием.
(Поднимает кинжал.)
Но нет, никто о том не должен
Узнать, и так как силой тайны
Побед высоких достигаешь,
И так как скрытой месть должна
Восстать за скрытым оскорбленьем,
Пусть смерть Менсии так случится,
Чтобы никто не догадался.
Но, прежде чем дождусь того,
Пусть Небо жизнь мою отнимет,
Чтобы не видел я трагедий,
Чтобы не видел я развязки
Такой мучительной любви.
О, для чего же, для чего же
Хранят лазурные пределы
Огонь своих палящих молний,
Зачем не бросят их ко мне?
Ведь есть же в небе милосердье!
Зачем же скорбный не сожжен им?
Зачем несчастный не находит,
Чего он так желает, — смерть?
(Уходит.)
СЦЕНА 4-я
Зала в доме Дона Гутиерре, в Севилье.
Донья Менсия, Хасинта.
Хасинта
Сеньора, что за странной скорбью
Смутилась красота твоя?
Ты плачешь днем, ты плачешь ночью.
Донья Менсия
Такой тоской объята я,
Что нет ей меры, нет предела.
В моей душе живет беда.
Я смутою объята необычной
С той ночи горестной, когда,
Ты помнишь, я тебе, Хасинта, говорила,
Что там, во мраке, как-то раз
Беседовал со мною Дон Энрике,
А ты сказала мне, что в этот самый час
Он говорил с тобой, что это невозможно,
Что был за садом он; и вот,
Я трепещу, смущаюсь, и робею,
Ежеминутно мысль во мне встает,
Что это Гутиерре был со мною.
Хасинта
Как мог такой обман произойти?
Донья Менсия
Хасинта, мог, то было ночью,
Он тихо говорил, я думала — придти
Ко мне опять Инфант решился.
Я смущена была, обман случиться мог.
И видеть, что со мной он весел,
А чуть один, кипучих слез поток
Он проливает (потому что скорби —
С глазами верные друзья,
И ничего от них скрывать не могут),
Я не могу, вся истерзалась я.
СЦЕНА 5-я
Кокин. — Те же.
Кокин
Сеньора!
Донья Менсия
Что еще случилось?
Кокин
Едва сказать тебе решусь.
Инфант...
Донья Менсия
Кокин, ни слова больше.
Я имени его боюсь,
При имени одном враждою исполняюсь.
Кокин
Не о любви здесь речь. И потому
Я говорить тебе решаюсь.
Донья Менсия
Коль так, я твой рассказ приму.
Кокин
Инфант, сеньора, что несчастно
В тебя так долго был влюблен,
С Дон Педро, братом, ныне в ссоре.
Не знаю, почему с владыкой в ссоре он,
И говорить о том не стану,
Шут и не должен о царях
Ни слова говорить. Довольно.
Энрике тайно, второпях,
Меня призвал и дал мне порученье:
"Скажи Менсии, что она
Своим презрением жестоким
Меня навек лишила сна,
Что благосклонность брата я утратил,
И убегаю в чуждый край,
Где я умру, отвергнутый Менсией,
Сказав любви и родине прощай".
Донья Менсия
Из-за меня Инфант идет в изгнанье,
У Короля в опале он.
Я буду связана молвой с таким событьем,
Уж гул, мне чудится, встает со всех сторон.
Что делать? Небеса!
Хасинта
Сеньора,
Не лучше ль пред бедой закрыть плотнее дверь?
Кокин
Но как же?
Хасинта
Попросить Инфанта,
Чтоб он не уезжал теперь.
Коли теперь он удалится,
Как говорят, из-за тебя,
Он обнародует событье,
Своим изгнаньем честь твою губя;
Коли Инфант в изгнание уходит,
Узнают все — и как, и почему.
Кокин
Но как же он узнать о просьбе может,
Коль он воображенью своему
Уж волю дал и шпоры приготовил?