Пусть, Эусебио, умолкнет
Словесный спор, где речь за сталью.
(Обнажают шпаги и бьются: Лисардо падает наземь, старается подняться и снова падает.)
Я ранен!
Эусебио
Да? И не убит?
Лисардо
Нет, у меня в руках довольно
Еще есть силы, чтоб... О, горе!
Из-под ноги земля уходит.
Эусебио
И пусть дыхание уйдет.
Лисардо
Да не умру без покаянья.
Эусебио
Умри, несчастный!
Лисардо
Стой. Во имя
Креста, принявшего страданья
Христа, не убивай меня.
Эусебио
Да защитит тебя от смерти
Такой призыв. Приподнимись же;
Когда Крестом ты заклинаешь,
Нет силы у меня в руках,
И нет в спокойном сердце гнева.
Привстань.
Лисардо
Я не могу. Поспешно
Уходит жизнь с горячей кровью.
И вот уж чувствую, душа
Не знает, где ей лучше выйти,
Поняв, что выходов так много.
Эусебио
Тогда моим рукам доверься.
Ободрись. В нескольких шагах
Отсюда малая есть пустынь
Монахов кающихся; если
Живым туда придти успеешь,
Там исповедаешь грехи.
Лисардо
Итак, тебе я обещаю,
За то, что был ты милосерден,
О, если только удостоюсь
Пред ликом Господа предстать,
Я попрошу, чтоб ты не умер
Без покаянья.
(Эусебио уносит его на руках.)
Хиль
Превосходно!
Примерное благотворенье:
Убил и тащит на плечах.
СЦЕНА 4-я
Брас, Тирсо, Менга, Торибио. — Хиль.
Торибио
Он здесь остался, говоришь ты?
Менга
Вот здесь как раз остался с нею.
Тирсо
Вот он, сам не в себе, глядите.
Менга
На что ты так уперся, Хиль?
Хиль
Ай, Менга!
Тирсо
Что с тобой случилось?
Хиль
Ай, Тирсо!
Торибио
Что ты увидал здесь?
Хиль
Ай, ай, Торибио.
Брас
Скажи нам,
Что приключилося с тобой?
Хиль
Ай, Брас, ай, ай, друзья, не знаю,
Не больше знаю, чем скотина!
Убил его, взвалил на плечи,
Должно, солить его пошел.
Менга
Да кто убил?
Хиль
А что я знаю?
Тирсо
Кто умер?
Хиль
Как же мог узнать я?
Торибио
А кто взвалил?
Хиль
Мне не известно.
Брас
А кто ж пошел?
Хиль
Все тот же он.
Но ежели узнать хотите,
Идемте все.
Тирсо
Куда ведешь нас?
Хиль
И сам не знаю я. Пойдемте,
Они отправились туда.
(Уходят.)
СЦЕНА 5-я
Зала в доме Курсио, в Сиене.
Юлия, Арманда.
Юлия
Я об утраченной свободе,
Арминда, горевать хочу,
И если я умру от горя,
Я в гроб и горе заключу.
Тебе, видать, не приходилось,
Как упоительный ручей,
Русло родное покидая,
Бежит дорогою своей,
И пробегает по долине,
И чуть подумают цветы,
Что он иссяк и обессилел,
Он вдруг нахлынет с высоты
И захлестнет их светлой влагой?
Тоска, дрожавшая в груди,
Мне тот же опыт показала,
И вновь покажет впереди:
Едва она сокрылась в сердце,
Как показалась в тот же час,
И думы, бывшие печалью,
Слезами хлынули из глаз.
Отцовский гнев мне дай оплакать.
Арминда
Заметь, сеньора...
Юлия
Есть ли рок
Желанней — смерти от печали?
Кто умереть от скорби мог,
Тот понял высшее блаженство;
И скорбь не слишком велика,
Коль вместе с жизнью не порвалась.
Арминда
Но в чем, скажи, твоя тоска?
Юлия
Лисардо, милая Арминда, —
Виной меня постигших зол:
От Эусебио все письма
Он у меня в столе нашел.
Арминда
Он знал, что там они лежали?
Юлия
И нет и в то же время да:
Мое несчастие решила
Моя жестокая звезда.
Он был такой угрюмый, хмурый,
Наверно он подозревал, —
Так я решила, — и не знала,
Что он-то достоверно знал.
Внезапно он приходит бледный
И умоляет, как сестру:
"Я, — говорит он, — проигрался
И продолжать хочу игру.
Дай что-нибудь из украшений,
Тебе я долг свой заплачу".
Я вынимаю ключ и ящик
Скорее отпереть хочу,
Но он, нетерпеливо-гневный,
Сам ключ хватает, отпер стол,
И тут же, в первом отделеньи,
Все письма тайные нашел.
Взглянул и запер. И ни слова
(О, Боже!) не промолвил мне,
Пошел к отцу, и заперся с ним,
Я здесь сижу, как в западне,
О чем-то долго говорили,
Я казни жду, дрожу, горю,
И вышли, наконец, и оба
Направились к монастырю.
Так мне Октавио поведал.
И если только мой отец
Свое решение исполнил,
Всем чаяньям моим конец.
Раз к Эусебио он хочет
Так умертвить любовь мою,
Монахинею я не буду
И лучше я себя убью.