И, схож судьбою со зверем серым,
Пляшу в стихах — и тем же размером.
1864
Прощание
Перевод Т. Сильман
Мы за ворота
Гостей провожали,
Смеялся кто-то,
Кого-то звали.
О дом наш унылый,
О сад молчаливый!..
Где голос милый
И смех шаловливый?
Какая мгла здесь!
Ни счастья, ни света.
Она была здесь, —
И вот ее нету.
1864
В альбом композитора
Перевод А. Ахматовой
Орфей{60} зверей игрою усмирял
И высекал огонь из хладных скал.
Камней у нас в Норвегии немало,
И диких тварей слишком много стало.
Играй! Яви могущество свое:
Исторгни искры, истреби зверье.
1866
Эмме Клингенфельд
Перевод А. Ахматовой
И его я слышу, словно нежный звон,
а ведь это тот же мой норвежский сон.
То не эхо было с оснеженных гор…
Летний и лесной мне это шлет простор.
Так перелагатель на чужой язык
мысли, чувства, голос до конца постиг.
Но иную книгу шлю тебе теперь,
в ней могучей древней силы нет, поверь.
Там осенней ночи темный мир живет,
поутру над нею солнце не взойдет.
Речь идет о Женах, Смерти и Любви,
им идти во мраке, падать им в крови.
Юная, позволь же с родины твоей
унести твой дух мне в гул моих морей.
Глянь, вон фьорд Тронхейма пред тобой открыт,
там туман, как траур, в воздухе висит.
Тень Элины{62} смутно в свой уходит путь,
мать ее за нею. Ты о них забудь.
И вернись к потоку, что зовут Изар{63},
как бы от горчайших пробудившись чар.
1874
Письмо в стихах
Перевод В. Адмони
Любезный друг!
Вы мне в письме вопросы задаете:
Чем люди ныне так удручены
И дни влачат в безрадостной дремоте,
Как будто страхом странным смущены?
И почему успех не тешит душу
И люди переносят все невзгоды
И ждут безвольно, что на них обрушат
Грядущие, неведомые годы?
Я здесь не дам сих тайн истолкованья, —
Вопрос, а не ответ — мое призванье.
Но раз уж Вы решились написать,
То пусть вопрос Ваш будет не напрасным, —
Конечно, если Вы не слишком ясный
Ответ потребуете, так сказать, —
Я сам в ответ хочу вопрос задать,
Но только, как поэт, прошу прощенья,
Спрошу не прямо, а путем сравненья.
Скажите ж мне, когда-нибудь случалось
Увидеть Вам у наших берегов,
Как отплывает судно от причала
В открытый океан под шум ветров?
Вы видели — и помните, конечно,
На корабле дух ревностный, живой,
И общий труд, спокойный и беспечный,
Слова команды, четкой и простой,
Как будто это мир закономерный
С орбитою своей, как шар земной,
Идет путем рассчитанным и верным.
Нередко судно в путь уходит дальний —
Иные ищет гавани и страны;
Сгружают вскоре груз первоначальный,
Берут товар с названьем чужестранным;
И наполняют в рвенье неустанном
Трюм ящиками, бочками, тюками —
И в точности, какой теперь багаж
И груз навален в трюм, ни экипаж,
Ни даже капитан не знают сами.
И снова судно отплывает в дали,
Кипит, белея, пена за кормой, —
Как будто тесен стал простор морской,
И кажется, что он вместит едва ли
Весь этот сгусток смелости людской,
Которую и штормы множат даже
У путников, а также в экипаже.
Да, здесь не позабыли ни о чем:
Закреплены надежно груза горы,
И держатся в порядке все приборы,
Чтоб в море судно верным шло путем.
Есть налицо и знанья и уменье, —
Здесь места нет и тени подозренья.
Но все же, вопреки всему, однажды
Случиться может так среди стремнин,
Что на борту без видимых причин
Все чем-то смущены, вздыхают, страждут.
Немногие сперва тоской объяты,
Затем — все больше, после — без изъятий.
Крепят бесстрастно парус и канаты,
Вершат свой долг без смеха и проклятий,
Приметы видят в каждом пустяке.
Томит и штиль, и ветерок попутный,
А в крике буревестника, в прыжке
Дельфина зло душой провидят смутной.
И безучастно люди бродят сонные,
Неведомой болезнью зараженные.