— Я тоже заметила, — призналась Феба, — но подумала, что мы порой напрасно судим людей по их предкам. Может, лучше не знать, откуда она родом?
В душе Тревельона вдруг прозвенел тревожный звонок.
— Как же тогда судить о человеке, миледи?
Она обернулась на его голос, но ее чудесные ореховые глаза смотрели в никуда.
— Может, просто взглянуть на него повнимательнее? Как себя ведет? Что говорит? Как относится к окружающим?
Она слишком молода, не ведает жизненных невзгод.
— Но за всем этим чаще всего как раз и стоит прошлое человека, его семья, миледи.
— Согласна. Вот почему мне так интересно и ваше загадочное прошлое, и ваша семья, капитан! — Он нахмурился, однако прежде чем он успел ответить, она добавила: — С твоего разрешения, Артемида! Я не хочу опаздывать.
— Конечно, — ответила герцогиня. — Желаю хорошо повеселиться, дорогая.
Кивнув, Тревельон повел леди Фебу вниз по ступенькам.
— Я не догадался спросить, однако герцогиня, похоже, была удивлена, узнав, куда вы едете, так что мне, наверное, все-таки стоит спросить: вы действительно испросили дозволения вашего брата на сегодняшний день?
Феба забралась в карету, устроилась на сиденье, дождалась, пока сядет и он, потом стукнула в потолок кареты, давая знать кучеру, что готова ехать, и лишь затем соблаговолила ответить.
— Я сказала Максимусу, что собираюсь навестить сегодня подругу.
Карета тронулась.
— А имени вашей подруги вы ему не сообщили?
Она поджала губы.
— Он не спрашивал — был слишком занят какими-то юридическими бумагами.
— Миледи…
— Капитан, вам известно, сколько мне лет?
Он сухо ответил:
— Разумеется, двадцать один год.
Она кивнула.
— То есть я давно уже не дитя.
— Если вы…
— Послушайте, капитан, я ведь ни разу не спросила, сколько лет вам.
— Вы пытаетесь сменить тему! — воскликнул он. — Миледи!
— Ну да, так и есть. — Она обворожительно улыбнулась, как всегда, не стесняясь в проявлении чувств. Неужели она решила, что он чертов евнух? — Удивительно, капитан, как вы догадались.
Последовало недолгое молчание, потом он со вздохом сказал:
— Мне тридцать три.
Она немного подалась вперед.
— Вы такой молодой!
Тревельон против воли поморщился. Интересно, какой возраст она ему приписывала?
— Я на двенадцать лет старше вас, миледи, — возразил он, мысленно обозвав себя занудой. — Кстати, ровесник вашего брата.
Почему-то от этой мысли он помрачнел.
— И все-таки мне казалось, что вы гораздо старше. — Она наморщила носик. — Максимус очень строгий, но по крайней мере смеется, хотя бы иногда: раз или два в год. А вот вы, капитан, вообще никогда не смеетесь, да и улыбаться вряд ли умеете. Я думала, вам лет пятьдесят, не меньше…
Тревельон нахмурился.
— Миледи…
— Или даже пятьдесят пять!
— Феба!
Он осекся. Как он посмел назвать ее по имени? Надо же так потерять над собой контроль!
А леди просто улыбнулась, как довольная кошечка, полакомившаяся сметаной.
— Расскажите о своей семье и о вашем прошлом, Джеймс.
Тревельон буквально окаменел и испытующе взглянул на нее.
— Вовсе вы не думали, что мне пятьдесят пять.
Она покачала головой, и эта чертова улыбка продолжала играть на ее сочных губах.
— Нет.
Тревельон отвернулся, изо всех сил стараясь сохранить благоразумие, не потерять честь. Она на двенадцать лет моложе его, а уж чище и невиннее и вовсе на добрую сотню, дочь и сестра герцога, свежа, весела, прекрасна. А у него два заряженных пистолета, больная нога и нечто очень возбужденное. Если бы она знала, убежала бы от него в ужасе.
— Я из Корнуолла, миледи, — сказал Тревельон совершенно спокойно, полностью владея собой, без тени смущения. — Мой отец разводит лошадей, мать умерла. У меня есть сестра и племянница.
— Мне очень жаль, — сказала она тихо, и милое личико опечалилось.
— Благодарю. — Как хорошо, что можно выглянуть в окно, не опасаясь, что тебя сочтут трусом. — Полагаю, миледи, мы приехали.
Она притворно вздохнула.
— Вам повезло.
Он послал ей укоризненный взгляд — хотя много ли от него толку, если она его не видела? — первым вышел из кареты и кивнул Риду и Хатуэю, потом помог выйти леди Фебе.
Они стояли перед небольшим особняком. Квартал был вполне приличный, хоть и не самый фешенебельный. Опираясь на трость, он поднялся по ступенькам вместе с леди Фебой и постучал.
Через минуту дверь открыл огромный негр, кожа которого под белым париком казалась лоснящимся черным деревом.