— И что теперь?
— Просто сидите смирно.
— Вы что, собираетесь испробовать его на мне прямо сейчас?
Феба закусила губу, потому что могла бы поклясться, что слышит в голосе бравого капитана Тревельона, который никогда ничего не боялся, страх.
Она нанесла несколько капель душистой жидкости на пальцы и, протянув руку, дотронулась до его щеки, незащищенной кожи, и замерла, едва дыша. Интересно, был ли когда-нибудь в ее жизни мужчина, к которому довелось прикоснуться? Брат… вот, пожалуй, и все — больше никого не смогла вспомнить. Что-то голова медленно соображает.
Она повела пальцем вниз по щеке, ощущая, как колется, почти щекочет, щетина. Вот подбородок, скула. Она судорожно вздохнула и опять смочила палец одеколоном, головокружительный аромат которого уже висел в воздухе.
Тревельон затаил дыхание.
Она опять протянула руку, но на сей раз наткнулась на его губы!
— Простите.
Она спустилась к подбородку, где щетина росла гуще.
В третий раз смочив палец, она дотронулась до его шеи, медленно прочертила дорожку до адамова яблока, и оно дрогнуло, когда он сглотнул. Ее пальцы спустились ниже и наткнулись на шейный платок, ненужную преграду, и она обогнула его, чуть углубившись под ткань, но вдруг поняла, что перешла границы благопристойности.
Отдернув руку, она закрыла флакон.
— Вот и все.
К ее величайшему стыду, капитан молчал. Она протянула ему флакон, но целую вечность пришлось ждать, пока он его возьмет.
Теплая рука наконец сомкнулась вокруг ее пальцев, и она вдруг ощутила его влажное дыхание на своих губах. Он был рядом, так близко, что она уловила запах вина, который смешивался с ароматами бергамота, сандала и роз; головокружительный получился эликсир.
Замерев, она с надеждой ждала, но он отстранился, забрал флакон с одеколоном и встал — она слышала шорох одежды.
— Идемте, миледи, пора возвращаться в дом.
Право же, нет никаких причин для огорчения. Он ее телохранитель, и не более того.
Даже если для нее он перестал быть просто телохранителем.
На следующее утро яркое солнце озаряло зловонные воды Темзы, когда Тревельон, леди Феба и Рид с Хатуэем переправлялись на южный берег реки на длинной лодке-плоскодонке.
— Вашему брату это не понравится, миледи, — тихо заметил Тревельон.
Он уже дважды высказывал ей свои опасения, и вот пожалуйста, опять. Должно быть, ему стоит задуматься, все ли в порядке с его рассудком.
— Это всего лишь «Хартс-Фолли». — Феба подставила лицо ветру, обратившись к дальнему берегу реки, будто могла его видеть. В ярко-розовом, отделанном белым кружевом платье она казалась такой юной и невинной, а он чувствовал себя совсем старым и циничным. — Там никого не будет, кроме рабочих. А вы взяли с собой Рида и Хатуэя, причем с оружием, да и у вас тоже есть пистолет. Право же, капитан, причин для беспокойства нет.
Но он все равно тревожился.
— Бонд-стрит тоже казалась совершенно безопасной.
— Благодарю, что разрешили мне поехать. — Она накрыла его руку свой нежной ладонью. — Мне так хочется увидеть сад!
— И мистера Маклиша, миледи? — неожиданно для себя выпалил Тревельон.
Она обернулась к нему с сияющей улыбкой.
— Да, конечно. Мистер Маклиш рассказывает много интересного. Он мне очень нравится. Тревельон отнял у нее свою руку.
— В таком случае, миледи, надеюсь, что его забавные истории послужат оправданием нашей поездки. — «Напыщенный индюк, вот он кто».
— Очень любезно с вашей стороны, капитан, позволить мне эту маленькую слабость, — сказала она, окуная пальцы в воду. — Иначе, боюсь, я бы сошла с ума.
В том-то все и дело. Он допустил, чтобы она его уговорила на эту поездку, чтобы симпатия перевесила здравый смысл. Тревельон искоса бросил взгляд на Рида, гадая, не перестанет ли тот его уважать, но лакей упорно рассматривал берег. Рядом с ним Хатуэй то и дело хватался за пистолет. Лакей заверил, что умеет стрелять, но метко ли? Этого Тревельон не знал.
Ялик ткнулся носом в причал «Хартс-Фолли». Когда они были здесь в прошлый раз, причал едва не рассыпался под ногами. Теперь же возвели новый прочный док, где могли высаживать пассажиров несколько лодок одновременно.
— Прибыли, миледи, — сказал Тревельон, хотя она, наверное, догадалась, когда лодка ткнулась о причал. — Рид, выходи первым: поможешь ее светлости.
Лакей проворно вскарабкался по ступенькам причала и помог леди Фебе выйти из ялика. Затем высадился Хатуэй и последним — Тревельон, которому ужасно препятствовала больная нога. Сразу за причалом была лужайка, а дальше торчали спутанные ветви и стволы полуобгоревших деревьев и кустов.