Тревельон вынул пистолет, и Монтгомери замер.
— Вы больше не будете шантажировать Маклиша, ваша светлость. Вам ясно?
— Так же ясно, как мутные воды Темзы. — Монтгомери склонил голову набок, и в его голубых глазах отразился свет фонаря. — Но откуда, хотел бы я знать, этот интерес к красавчику Малколму Маклишу? Вас покорила его белая кожа? Или восхитительные каштановые локоны?
Пистолет Тревельона не дрогнул.
— Вот, значит, что вам от него нужно?
— Вовсе нет. — На губах Монтгомери по-прежнему блуждала коварная улыбка. — Боюсь, наши отношения не столь интимного свойства.
— Тогда отчего вы держите его в кулаке, ваша светлость? — спросил Тревельон, заинтригованный. — И что вам от него нужно?
— В мире полно тайн, — отрезал Монтгомери.
— Что это значит, черт возьми?
Герцог повел точеными плечами.
— Не следует задавать вопрос, если не в силах понять ответ.
— Возможно, до меня скорее бы дошло, если бы вы перестали говорить загадками. — Тревельон угрожающе шагнул вперед.
Взгляд герцога заметался, и он воздел руки к голове, с ослепительной улыбкой на чувственных губах.
— Спокойно, капитан. Послушайте, да уймитесь вы! Давайте сегодня расстанемся друзьями. Даю слово джентльмена, что отныне я не побеспокою вашего шотландца.
Тревельон нахмурился. Герцог сдался слишком быстро, чтобы можно было поверить искренности его намерений. Неизвестно, зачем ему Маклиш, только он явно не собирался выпускать беднягу из своих цепких рук.
Интересно.
Однако если Монтгомери решительно настроен скрыть правду, что ему остается делать? Как бы Тревельон ни угрожал его светлости, не станет же он стрелять в герцога посреди улицы.
— Очень хорошо. — Тревельон опустил пистолет.
— Скрепим наш договор рукопожатием? — Монтгомери протянул руку, закутанную в серебряные кружева.
Капитан взглянул ему в лицо, и по его спине пробежал холодный пот. Он не верил герцогу ни на йоту — слишком уж тот выглядел довольным собой. Это был игрок до мозга костей.
— Вы дали мне слово, ваша светлость. Этого мне более чем достаточно.
— Отлично. — Монтгомери приподнял свою дурацкую шляпу и продолжил, переходя на шотландский акцент: — Да будешь ты огражден на эту ночь от злых духов, да упырей, да трехлапых созданий!
С этими словами герцог продолжил свой путь вниз по улице.
Тревельон дождался, пока стихнут его шаги, и отправился обратно, к пансиону Маклиша, постучал тростью в дверь, выждал минуту, постучал снова. Пришлось долго ждать, прежде чем ему открыли. Хмурая хозяйка пансиона в огромном чепце куталась в шаль, наброшенную поверх ночной рубашки.
— Ломиться в такой час! Здесь не публичный дом, скажу я вам! Так что вам понадобилось здесь средь ночи?
— Я хотел бы видеть мистера Маклиша, — сказал Тревельон.
— Он сегодня прям нарасхват, — буркнула хозяйка, не потрудившись пригласить его войти. — Сначала тот джентльмен, весь расфуфыренный, а теперь еще вы. Говорила ему, что тут приличный тихий дом. Не потерплю никакого сброда, так и знайте!
— Может быть, это вознаградит вас за труды, — сухо сказал Тревельон, всовывая монету в руку старой карги.
Она сощурилась, сжала монету и кивнула в сторону лестницы.
— К нему туда, наверх.
Хозяйка поковыляла вверх по лестнице, со свечой в руке, и Тревельон пошел следом. На верхнем этаже женщина бесцеремонно постучала в первую дверь справа и окликнула:
— Маклиш! К вам еще один гость.
Когда шотландец открыл, вид у него был настороженный, но увидев перед собой Тревельона, явно испытал облегчение, что отразилось в его глазах.
— Прошу вас, капитан, входите.
— У меня не заведено подавать чай по ночам, — предупредила хозяйка.
— Не стоит беспокойства, миссис Честер, — сухо заверил ее Маклиш. — Мы как-нибудь обойдемся.
Тревельон шагнул в комнату и огляделся, пока Маклиш запирал дверь. Как и в его пансионе, обстановка здесь была спартанская: узкая кровать, стул, умывальник и камин, — однако, в отличие от его апартаментов, перед камином стоял большой прямоугольный стол, заваленный огромными листами бумаги. Имелись здесь также красивый комод и мягкий стул, а на стенах висело несколько небольших картин, — явно личные вещи обитателя комнаты.
— Кстати, это мое наследство, — указав на картины, подтвердил предположение гостя Маклиш и улыбнулся.
— Мой дед был младшим сыном барона. На момент смерти у него почти не осталось ничего ценного, но он знал, что я разбираюсь в искусстве, вот и оставил мне картины, которые собирал. Жаль, что лучшие из них мне пришлось продать, чтобы заплатить за обучение, но те, что остались, мне очень даже нравятся. — Он пожал плечами. — Не желаете выпить? У меня есть полбутылки вина.