— Нет, спасибо. — Тревельон сел на казенный стул. — Надеюсь, я к вам ненадолго.
Маклиш кивнул, настороженно взглянув на Тревельона.
— Я хотел задать вам несколько вопросов насчет сегодняшнего происшествия, — начал Тревельон. — Они вряд ли могли следовать за нами до «Хартс-Фолли» через Темзу — иначе откуда взялись на другом берегу лошади?
— И вы думаете, они знали, что леди Феба туда приедет, — сказал Маклиш.
— Именно.
— И решили, что это я дал им знать?
— А это не так?
Маклиш вытаращил глаза — вопрос был задан в лоб.
— Нет. Нет, я… — Он отвернулся, ероша свои рыжие волосы. — Я и сам задавался этим вопросом, и дело в том, что предупредить мог кто-то из тех, кто был на том чаепитии, не говоря уж об обитателях Уэйкфилд-хауса.
Тревельон нахмурился.
— Вы полагаете, что среди домочадцев Уэйкфилд-хауса завелся шпион?
— Возможно, проболтался кто-то из слуг. — Маклиш пожал плечами.
Некоторое время Тревельон обдумывал его слова, рассеянно потирая ногу, затем взглянул на хозяина.
— Я толком и не поблагодарил вас за спасение леди Фебы.
— А-а. — Казалось, Маклиш смутился. — Не стоит, право же, не стоит.
— Тем не менее, если бы не вы, она, возможно, сейчас была бы бог знает где, а не в уюте и безопасности собственного дома, — проговорил Тревельон так, словно слова жгли ему язык, точно кислота. — Примите мою искреннюю благодарность!
Покраснев, Маклиш опустил голову, а капитан безразличным тоном продолжил:
— Скажите, вы всегда носите с собой нож?
Архитектор резко вскинул голову.
— Я… гм, да. Всегда. Завел такую привычку, когда путешествовал на континенте и изучал античные руины. Там есть совершенно дикие места, где иностранец — желанная добыча.
Тревельон кивнул: объяснение казалось вполне правдоподобным.
— Я видел, как из этого дома выходил герцог Монтгомери.
Маклиш побледнел.
— Капитан, вы следите за мной?
— А надо?
Молодой человек усмехнулся.
— Вы узнали бы много интересного. Герцог мне покровительствует.
— Мне показалось, он вам угрожал.
— В самом деле? — Маклиш прикусил верхнюю губу и вдруг словно постарел на несколько лет. — Иногда его поступки ставят в тупик, но уверяю вас: это как раз тот случай, когда собака много лает, но редко кусает.
— Странно. — Взгляд капитана стал испытующим. — Я бы сказал — как раз наоборот.
— Он аристократ. А они привыкли повелевать миром, не правда ли?
Ну, с этим не поспоришь. Тревельон встал. Усталость брала свое, да и, похоже, ничего нового ему тут не узнать.
— Если у вас есть основания сожалеть о… связи с герцогом, можете обратиться ко мне.
— К вам? — Маклиш был озадачен. — Не то чтобы Монтгомери доставлял мне особые неприятности, но что вы можете против герцога?
Тревельон мрачно усмехнулся, открывая дверь.
— Все, что захочу.
И тихо вышел.
На следующий день Феба стояла в саду и, поглаживая цветок розы, наслаждалась его благоуханием. Обычно прогулка по саду доставляла девушке удовольствие, но сегодня ею овладела мрачная меланхолия. Вчера вечером Тревельон покинул Уэйкфилд-хаус, не сказав ей ни слова. Можно подумать, ему были столь отвратительны ее прикосновения, что он сбежал, не желая больше ее видеть!
А ей понравилось целоваться.
Странно. Полгода назад она бы только радовалась, избавившись от постоянного присутствия телохранителя, а теперь он стал для нее значительно большим: собеседником, соперником в словесных перепалках… другом. И вдруг она поняла, что не только другом, но слишком поздно.
Феба смяла цветок в ладони, и по воздуху поплыл сильный аромат. Ей сразу вспомнился тот вечер, когда она в последний раз была в саду… с Тревельоном. Горький вкус сожаления! Зачем только она настояла на поездке в «Хартс-Фолли»! Следовало смириться со своей клеткой.
Феба сорвала цветок с куста и стала медленно обрывать лепестки.
Беда в том, что ей хотелось и того и другого: быть свободной и вернуть капитана — вопиющее противоречие. Ведь он телохранитель, с ним она несвободна, но и без него не будет по-настоящему счастлива.
Вздохнув, Феба пошла дальше по тропинке, и гравий хрустел под каблуками ее туфель.
Разумеется, Максимус отрядил стеречь ее целую толпу крепких молодых лакеев, в том числе и Рида с Хатуэем, рана которого оказалась не так уж и опасна. Брат отказался даже обсуждать с ней, кто именно будет ее охранять. Давешняя сцена в столовой могла бы вовсе не случиться. Максимус обращался с ней с исключительной учтивостью… но отворачивался, когда она пыталась поговорить серьезно.