Джеймс же, поглаживая пальцами выпуклые «крестики» вышивки, понимал, чего она ждет, но что он мог ей сказать? Что поддался соблазну, не совладал с похотью, дал волю низменным страстям?
Господи, какое же он чудовище!
Даже сейчас, проклиная себя за невоздержанность, он сгорал от желания снова прикоснуться к ней, услышать ее тихие вскрики и страстные стоны, почувствовать тяжесть грудей в своих ладонях, ощутить мягкость бедер, — выпить эту сладкую радость до дна. Она была как родниковая вода в иссохшей пустыне его души.
Настоящий джентльмен оставил бы ее в покое, и до сего утра он как раз считал себя таковым.
Тревельон отвел взгляд как раз в тот момент, когда карета вдруг резко накренилась и Феба подняла голову.
— Где мы?
— На краю света, — отозвался он сухо, всматриваясь в темноту за окном.
Ему и в голову не приходило, что когда-нибудь вернется сюда, да и сейчас он не был до конца уверен, что радуется возвращению… или страшится воспоминаний о собственном поражении.
Что касается Фебы, она, похоже, вовсе не испугалась — скорее напротив: предвкушала приключение.
Тревельон опустил занавеску.
— Мы в Корнуолле — уже давно, примерно с полудня. И если я не ошибаюсь, приближаемся к конечной цели нашего путешествия.
— А где это? — уточнила Феба, и в этот момент карету сильно тряхнуло, и она резко остановилась, кренясь под угрожающим углом.
— Вот черт! — буркнул Тревельон себе под нос. Дурной знак — уж он-то сразу это чувствовал.
Дверца распахнулась, и появилось лицо Рида. Волосы, обычно аккуратно собранные в хвост, теперь растрепались.
— Кэп, дальше никак не проехать! Карета увязла в грязи по ось, а дорога — вообще не дорога, о сплошное дерьмо, прошу прощения у миледи.
— Ничего страшного, учитывая обстоятельства, — махнула рукой Феба.
— Дальше придется идти пешком, — заключил Тревельон и взял подопечную за руку. Рид озабоченно нахмурил лоб.
— Как же вы станете разбирать дорогу? Темно как в гробу, и нигде ни огонька.
— К сожалению, эту дорогу я знаю слишком хорошо, — успокоил его Тревельон. — Дайте мне один из фонарей, а второй оставьте себе. Я пришлю кого-нибудь, чтобы позаботились о лошадях.
Он помог Фебе выбраться из кареты, пока Рид ходил снять фонарь с козел, а когда вернулся, сказал:
— Если держаться обочины, то будет не так грязно.
Тревельон взял фонарь, и Феба уцепилась за его руку повыше локтя, чтобы не загораживать свет.
— Осторожно, сэр. — Рид поежился, беспокойно озираясь по сторонам. — Место какое-то дикое!
— Буду смотреть в оба! — заверил его Тревельон, хотя уединенность и безлюдность места его как раз не пугали. По собственному опыту он знал, что бояться стоило как раз людей.
Феба подставила лицо ветру, запрокинув голову.
— Здесь даже воздух пахнет как-то по-другому.
— Это же не зловоние города, миледи, — заметил Тревельон, глядя под ноги, чтобы не упасть, а то, не приведи господь, упадет и леди Феба.
— Нет, не это. Мне приходилось бывать за городом, но здесь пахнет еще чем-то.
— Должно быть, соль, водоросли, рыба — мы недалеко от берега океана, — предположил Тревельон.
Дорога в этом месте делала поворот, и вот перед ними замаячила темная громада дома: крепкий, упорно сопротивляющийся непогоде кирпич; внутри ни огонька.
Из темноты выскочила стремительная тень и запоздало залаяла при их приближении.
— Ах, собака! — воскликнула Феба.
— Да. Раньше тут собак не было.
Пес остановился в нескольких шагах, и теперь лай перемежался с рычанием. Собака была достаточно крупной: капитану по колено — и вступать с ней в схватку он желания не испытывал.
Дверь дома неожиданно открылась, наружу вырвался сноп света, и вперед выступил высокий силуэт с длинноствольным ружьем на плече.
— Кого там принесло? Назови свое имя, или я снесу тебе башку ко всем чертям!
— И я рад тебя видеть. Здравствуй, отец, — сухо сказал Тревельон.
Глава 12
На следующее утро Феба проснулась от цоканья собачьих когтей по деревянному полу, — потом раздался детский шепот:
— Тише, Тоби!
Феба лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к шагам за дверью, и вспоминала их странное прибытие предыдущей ночью. Очевидно, ее сопровождающий не подумал дать знать отцу, что намерен его навестить, да не один, а с гостьей. Отсюда и неловкость — если не сказать больше — встречи, хотя, судя по сухим приветствиям, которыми обменялись отец и сын, заранее высланное уведомление мало что бы изменило.