— Умираю с голоду! — воскликнула Агнес. — И Тоби, должно быть, очень грустно.
— Тогда, девочка, нам лучше вернуться в дом, — громогласно произнес мистер Тревельон. Агнес взяла Фебу за руку, и обе направились в сторону дома.
Джеймс, хромая, немного отстал, и старик, пытаясь приноровиться к его небыстрому шагу, заметил:
— Она прекрасная женщина.
Тревельон бросил на него удивленный взгляд. До этой минуты отец не выказывал к Фебе ничего, кроме равнодушия и легкого презрения.
Старик поднял голову и, словно в ответ на его удивление, сказал:
— Что смотришь? Я же не идиот какой-нибудь, чтобы не заметить. Только что слепая, а так хорошая: ласковая с Агнес и Долли, любит лошадей, почтительная.
Тревельон ничего не сказал, только кашлянул, а старик добавил:
— Значит, поэтому она носит кольцо твоей матери?
Джеймс мысленно чертыхнулся: ну как он мог забыть попросить Фебу вернуть кольцо?
— Так было проще путешествовать: под видом семейной пары. Для этого и понадобилось обручальное кольцо.
— И что, другого не нашлось? Обязательно надо было брать именно это?
— Приобрести другое не было времени, — буркнул Тревельон, понимая, что оправдание весьма неубедительное. На самом же деле ему хотелось надеть на палец Фебы именно это кольцо, и чем чаще он видел его у нее на пальце, тем больше ему это нравилось.
— Твоя мать тоже была очень хорошей, — вдруг сказал старик.
От этих слов Джеймс буквально застыл.
— Твоя мать была слишком молода и беспечна, и для кого-то, возможно, могла стать хорошей женой, но только не для меня. — Старик остановился и посмотрел сыну в глаза — такие же ярко-голубые. — Вот и леди Феба тоже хорошая, но не для тебя.
Долгую минуту Джеймс смотрел на отца, понимая, что старик прав: так же думал и он сам.
— Я знаю.
Позже в то же утро Феба сидела на кухне, где восхитительно пахло мукой, дрожжами и чаем, и слушала, как Долли месит тесто для хлеба и вслух комментирует свои действия. Каждый раз она брала ком теста и с такой силой бросала на стол, что раздавался звонкий шлепок.
— Долли, зачем вы это делаете? — поинтересовалась Феба.
В Уэйкфилд-хаусе из трех кухарок одна занималась исключительно выпечкой, но у Фебы ни разу не возникало желания посетить кухню, и она понятия не имела, как пекут хлеб.
Долли что-то буркнула, а Бетти, которая деловито нарезала овощи, пояснила:
— После этого тесто лучше поднимается.
— Долли, — продолжила расспросы Феба, — Джеймс старше вас или младше?
— Я старше Джейми, — ответила та с гордостью. — Это мой брат. Он читает мне книги. Правда, не сейчас.
— Может, он опять будет вам читать, раз вернулся домой из Лондона, — предположила Феба.
— И письма, — прибавила Долли. — Они все целы.
— Письма?
— Все время писал, — вмешалась Бетти. — Аж из самого Лондона! И присылал подарочки, и для мисс Агнес тоже.
Как странно: все это время у Тревельона была своя жизнь, а она ничего не знала, ни разу даже не догадалась спросить. Но, в конце концов, почти у каждого человека имеются секреты — особенно если дело касается родственников.
— Феба! — с топотом ворвалась в кухню Агнес в сопровождении тяжело дышавшего Тоби. — Дядя Джейми велел вас привести!
— Прямо так и сказал: «привести»? — удивленно переспросила Феба. — Я что, заблудившееся животное?
Агнес смутилась и захихикала.
— Идемте!
— Ну, раз ты настаиваешь. — Феба быстро допила свой чай, кивнула Долли и Бетти и подала Агнес руку.
— Куда мы идем?
— Это сюрприз! — взволнованно воскликнула Агнес, и Тоби, который трусил рядом, словно в знак согласия, тявкнул.
За стенами дома Феба почувствовала, что день сегодня великолепный: солнце согревало лицо. Они шли конюшням, и она гадала, не хочет ли Агнес еще раз показать ей Ласточку, и, словно в подтверждение своих мыслей, услышала тихое ржание. Агнес тихо засмеялась.
— Что ты задумала? — спросила Феба.
— Я подумал, а не покататься ли нам верхом? — раздался голос Джеймса где-то неподалеку. — То есть спокойно прогуляться, без преследователей, которые наступают на пятки. Вам придется сесть на лошадь вместе со мной. Подходит?
— О да! — воскликнула Феба в предвкушении удовольствия: мало того что покатается верхом, так еще и в объятиях Джеймса!
Тревельон взял ее за руку.
— Это Риган. Оуэн подержит узду, пока мы будем садиться.
— У нее отличный аллюр, у нашей Риган, — сообщил старик.
— Это одна из самых крупных и выносливых лошадей, — добавил Тревельон. — Так что можно не переживать. А вот и ступенька.